Системный тактик 3 - Максим Игоревич Крынов

— Семнадцать золотых, — назвал я итог.

— Двадцать восемь, — отозвался Лакнер и повернул ко мне свою смету.

Четыре золотых не прятались в завышенной цене бумаги или в округлении прибыли. Лакнер провёл ногтем по первым строкам и объяснил, что при настройке машин часть листов неизбежно уйдёт на приладку, выравнивание краски и проверку оттиска. В первом тираже производственный брак будет выше обычного: таблицы, тонкие разделительные линии и мелкие цифры требовали точной подачи бумаги. Я считал только листы, которые читатель получит в конверте, и недооценил отходы (а еще ни я, ни он изначально не включили дополнительные экземпляры для компаний).

Владелец, со своей стороны, заложил три круга корректуры и полную перестановку таблиц после каждого исправления. Такие условия подходили автору, который приносит разрозненные записи и меняет половину страницы, увидев её в печатной форме. Я обязался передавать сведения по установленному образцу: название раздела, объём, готовая таблица, источник и место для примечания.

Число проверок сократили до двух. Первая исправит ошибки набора и очевидные несоответствия, вторая подтвердит окончательный текст; всё, что я захочу переделать позднее, будет оплачено отдельно.

На доставку я, напротив, отвёл лишнее. Типография много лет пользовалась одной конторой посыльных, ежедневно отправлявшей судебные объявления, газеты и ведомственные листы, поэтому платила ниже обычного тарифа. Зато в моей смете отсутствовал конторщик, которому предстояло принимать подписные ответы, проверять платежи, вести перечень предприятий и отмечать просьбы о дополнительных экземплярах. Без такого человека часть заказов затерялась бы между редакционными бумагами.

Мы прошли обе сметы строка за строкой. Серый дневной свет смещался по столу, выхватывая то блеск латунной чернильницы, то продавленные пером борозды на бумаге. Лакнер считал в уме и записывал только результаты; я дважды сверился со своими заметками, а Эдвин наблюдал, не подсказывая, где мой опыт уступает знанию человека, десятилетиями работающего на этом месте.

Когда последние исправления заняли свои места, обе колонки сошлись.

— Тридцать два золотых, — подвёл итог владелец. — Предельная стоимость при согласованном объёме.

В эти деньги входили бумага с производственным запасом, набор, два круга корректуры, печать, краска, складывание, подписные листы, адресная доставка, работа конторщика и обычная прибыль типографии. Тридцать два золотых составляли заметную долю среди моих четырёхсот двадцати семи, но даже потеря всей суммы не закроет мне дорогу к следующей попытке.

После пробного тиража расход на один номер будет ниже. Расположение разделов, шрифты и основные таблицы в любом случае сохранятся, бесплатные экземпляры перестанут быть бесплатными, а конторщик перейдет от сбора заявок к ведению постоянного списка.

А еще смета Лакнера включала оплату человека, который будет собирать открытые сведения, проверять даты городских ведомостей и готовить первичные выписки из них. Я собирался выполнять эту работу сам, но хозяин типографии отказался строить издание на свободном времени пятнадцатилетнего наследника.

— Вы вернётесь в лицей, заболеете, уедете или займётесь делами Дома, — сказал он. — Бюллетень не должен исчезать каждый раз, когда у вас меняется распорядок, молодой господин. Вы, как редактор, можете быть незаменимы при составлении выводов, но вам нужен человек, который будет держать руку на пульсе событий.

С этим спорить я не стал.

Окончательную стоимость печати и распространения регулярного номера установили в семнадцать золотых: следовательно, три выпуска после первого потребуют пятьдесят одну монету. Подписка предприятия на три месяца вперед должна будет стоить полторы золотых монеты: в сумму будут входить три основных номера (и десять копий каждого), доставка и краткие срочные листки, если новое решение комиссии или внезапное закрытие маршрута поменяет опубликованную рекомендацию.

— Продолжение начнётся после сорока оплаченных подписок, — предложил я. — Пятьдесят одна монета уйдет на три выпуска, еще девять останутся на срочные листки и непредвиденные расходы.

Лакнер пересчитал итог, задержал перо над строкой производственного запаса и согласно кивнул.

— Идет. Если к установленной дате платежей не хватит, проект закрывается без новых обязательств.

Основная договорённость была достигнута. Хозяин типографии посыпал свежие строки мелким песком, стряхнул его в латунный лоток и потянулся за календарём, чтобы выбрать день передачи рукописи. Я смотрел на его руку, на въевшуюся краску и на название предприятия, выбитое на кожаной папке: «Лакнер и сыновья». И ловил себя на мысли, что Даллосам принадлежат три восьмых типографии. Эта доля приносит прибыль, открывает отчётность и позволяет участвовать в крупных решениях… но пять восьмых оставались у семьи, чьё имя стояло над дверью.

Покупка Даллосами ещё одной восьмой создала бы равенство. А две восьмых, купленные у Лакнера, создали бы весьма хорошую картину: тогда у Даллосов оказалось бы пять долей, у Лакнеров осталось бы три. Мы получили бы право утверждать годовой бюджет, выбирать руководство, расширять газетное направление и запускать постоянные издания без согласия второго владельца.

Политическая ценность типографии могла однажды превысить доход от печати. Типография давала надёжный выпуск объявлений, справочников, газет и любых сведений, которые Даллосы сочтут нужным донести до города. Заодно контроль над предприятием помешал бы какому-нибудь сопернику нарастить здесь влияние.

Узнать границы допустимого можно было одним вопросом.

— Господин Лакнер, у меня остался один-единственный вопрос. Простое любопытство, если позволите. Оно не относится к сегодняшнему соглашению и не является предложением Дома. Если ваша семья когда-нибудь решит продать часть своей доли, готовы ли вы сперва обсудить это с Даллосами?

Перо остановилось над календарём. Владелец медленно поднял голову; его взгляд перешёл с меня на Эдвина, а пальцы сомкнулись вокруг рукояти плотнее.

— Предложения со стороны Дома сейчас нет, — спокойно уточнил отец. — Корбин обозначил личный интерес.

Напряжение в лице Лакнера ослабло, хотя сам вопрос ему не понравился, судя по нахмуренным кустистым бровям.

— Вы понимаете, какую долю потребуется купить Даллосам для контроля? — поинтересовался Лакнер, не отводя взгляда.

— Одна восьмая разделит голоса поровну и создаст тупик. Для большинства нужны две: тогда у Даллосов будет пять восьмых.

— Вы посчитали верно, поэтому отвечу без обходных формулировок. Долю, передающую вашему Дому управление моим предприятием, я продавать не намерен. Я посвятил типографии тридцать шесть лет и не желаю получать жалованье управляющего в деле, которое носит моё имя. Равное разделение меня тоже не устраивает: четыре восьмых у каждой стороны породят разногласия по каждому важному вопросу. Продажа еще меньшей части возможна, но только если предприятию в будущем понадобится капитал для расширения. Не ради выплаты семейных долгов и не по чужой прихоти, а под определённую машину,