Системный тактик 3 - Максим Игоревич Крынов

Ни один из этих навыков не заставлял человека подчиняться против воли. «Лидерство» не делало глупый приказ разумным, «Связь» передавала команду, но не обеспечивала её выполнение, а «Влияние» не могло внушить устрашенному дезертиру веру в собственные силы. Система не заменяла отношения удобной разновидностью рабства.

Существовали и менее очевидные способности. «Согласование» было эдакой недосвязью: оно помогало нескольким бойцам двигаться в общем ритме, не перекрывать друг другу линии атаки и пользоваться созданными союзниками возможностями. «Разделённое внимание» позволяло следить за разными участками столкновения, не теряя основной цели. «Распределение сил» было некой интуицией, навыком, который пропуская анализ поля боя, мог отметить, где человек, запас или орудие принесут наибольшую пользу. Редкие Тактики могли получить «Безмолвный приказ», «Общий обзор» и другие навыки, углубляться в которые я пока не видел смысла.

Дошел я и до ответа, как развиваются классы. Уровень класса рос не от чтения документов и не от безопасных повторений упражнений на учебном дворе. Навык ты мог развивать где угодно: Анализ уже прогрессировал в архиве, Метка приоритета укреплялась на занятиях с Хорном. Но новый уровень Тактик получал исключительно за Аркой, решая задачи своего класса в условиях настоящей неопределённости и риска. Если я захочу получить второй уровень класса (а вместе с тем и баллы характеристик, и новые навыки), я должен буду уйти за Арку, выбрать цель, применить имеющиеся силы, построить порядок действий и добиться результата, который без этих решений оказался бы недостижимым. Лингвист развивался, изучая местную речь и обеспечивая взаимопонимание; извлекатель — находя, сохраняя и вывозя ценный материал; закрепитель — создавая безопасный путь и удерживая связь с переходом. Арка оценивала не название занятия, а его смысл.

На третьем и пятом уровнях, затем на десятом и через каждые следующие пять уровней класса Система предлагала три навыка на выбор. Вместо нового можно качественно усилить уже полученный, если он достиг нужной степени развития. Список зависел от поведения носителя. Тактик, постоянно командующий согласованной группой и лично отвечающий за людей, с высокой вероятностью видел среди вариантов «Лидерство», «Связь» или «Влияние». Тот, кто работал один, изучал карты, документы и чужие решения, мог получить усиление Анализа, «Разделённое внимание» либо навыки расчёта. Засады, скрытые перемещения и действия малыми двойками вели к безмолвным приказам, сокрытию намерений и управлению группой на расстоянии.

Мой нынешний путь пока выглядел путано. Анализ прекрасно работал с документами, картами и цепочками чужих решений. Метка приоритета помогала осваивать движения и удерживать внимание на выбранной задаче. Оба навыка были полезны, но в настоящем столкновении предел Тактика определяют люди, которыми он располагает, а людей у меня сейчас нет. Если отбросить титул, деньги и редкий класс, я оставался слабым пятнадцатилетним юношей.

Мне нужны люди.

На самых заметных воспитанников уже имелись планы у Домов, наставников и будущих экспедиционных объединений, но мне нужны не обладатели выдающихся показателей, а люди, способные действовать вместе и признавать мое командование. Правда, сейчас под моё руководство никто не пойдёт. В представлении одногруппников Корбин Даллос — аморфное существом, существующее на периферии. Заявить с порога, что отныне я собираю отряд, означало вызвать в лучшем случае вежливый смех.

Зачем им идти за мной?

Пока причин не существовало. Рассказать о Тактике нельзя, прежнего Корбина не считали сильным бойцом или будущим командиром, а фамильный герб обеспечивал вежливость, но не верность. Значит, сложившийся образ предстоит ломать делами: добиться результата, помочь другим проявить себя, показать пользу моих решений и посмотреть, кто ответит на помощь сотрудничеством. Показательная группа может стать первым временным составом. Внутри неё выяснится, способен ли я вести людей и кого из них стоит удержать рядом после отбора.

Карета миновала две усадьбы, свернула возле закрытого клуба и выехала туда, где высокие ограды Домов заканчивались. Здесь улица стала шире, а сады уступили место коронным зданиям из тёмного камня. Между бывшими казарменными корпусами на несколько мгновений открылся нижний город: мокрые крыши сбегали к реке, над ними поднимались верхние пролёты Главного моста, а вдали темнела стена Арочного квартала. Раньше Корбин замечал лишь общий силуэт. Теперь я различил крытые повозки, двигавшиеся по отдельной полосе к пропускному узлу, навесы проверочных площадок. За внешними воротами грузы сверяли с описью, отмечали происхождение. ставили пломбы и лишь затем пропускали внутрь района, где начинались дороги в другие миры.

Вид на Арочный квартал исчез за длинным корпусом коронной оружейной мастерской. Её узкие трубы выпускали светлый пар, из открытого служебного двора доносились удары молотов.

Ещё один поворот вывел нас к бывшему казарменному поясу, верхнюю часть которого занимал лицей.

Центральное здание сложили из тёмно-серого камня задолго до появления здесь Дома Даллосов. Узкие окна бывшей военной школы напоминали бойницы, широкие ступени были истёрты тысячами сапог. Позднее к тяжёлому корпусу пристроили два учебных крыла с высокими окнами, крытый переход к лекарскому отделению и отдельный зал артефакторики, чья черепичная крыша уже позеленела по краям от моха.

Перед воротами собралась очередь из экипажей. Наследники крупных Домов прибывали в семейных каретах, дети чиновников и состоятельных ремесленников выходили из наёмных, но основная часть учеников направлялась пешком со стороны жилых улиц.

Кучера спорили за свободное место у обочины с подчёркнутой вежливостью людей, готовых при первой возможности перейти к менее изысканным словам. Служитель в коронной форме разгонял кареты от главного входа жестами, не обращая внимания на гербы.

Наша карета остановилась у обочины метрах в трех от служителя. Серебряный знак Даллосов на дверце немедленно собрал несколько взглядов: возле колоннады оборвался разговор, двое юношей у гардеробного входа повернули головы, а девушка с длинной тёмной косой коснулась локтя стоявшей рядом подруги. Память подсказала имя — Делла. На упражнениях нас несколько раз ставили в пару (Корбину вообще часто назначали слабеньких партнёрш, что опять же сказывалось на его самооценке).

Под аркой главного корпуса стоял Бренн. Парень тоже заметил герб, но остался на месте и наблюдал, засунув большие пальцы за ремень ученического сюртука.

Кучер соскочил с козел и открыл дверцу.

— Ну, Корбин, теперь начинается интересная часть… — негромко сказал я себе.

Кучер потянулся было за дополнительной ступенькой, но я уже поставил ногу на край подножки и спрыгнул на мостовую. Ноги не подкосились, перед глазами не поплыли круги. Маленькая победа, которую никто вокруг не оценил.

Гвардеец Даллосов спустился следом, но остановился возле лошадей. У лицея имелись и охрана, и человек, исполнявший обязанности швейцара, хотя относились они к разным службам. По обе стороны ворот стояли коронные стражи