Системный тактик 3 - Максим Игоревич Крынов

Я надел сюртук, застегнул серебряные пуговицы и пару раз покрутился перед зеркалом.

В прошлой жизни мне было плевать на одежду (да и особым разнообразием она у меня не отличалась — в той ситуации как-то не до жиру было), но в этой я почувствовал удовольствие от дорогих и красивых вещей.

Портной сделал всё, что позволяла ему ткань и мастерство и постарался скрыть худобу. Полностью скрыть изменения не вышло: скулы выступали резче, шея казалась излишне тонкой, а под глазами ещё держались бледные тени. Но при этом отражение не напоминало человека, которого сотрудники морга одели для прощания с родственниками. Спину я держал прямо и способен был передвигаться по коридорам лицея без остановок. Для первого дня более чем достаточно.

В малой гостиной меня ждала Мира. Её тревога обрела деловой порядок: на столе рядом с утренней почтой лежали два плотных конверта, а возле них стояли завёрнутый в ткань свёрток и узкая стеклянная бутылка с деревянной пробкой.

Мать поднялась мне навстречу, окинула взглядом сюртук, ремень сумки и цвет лица, но (честь и хвала ей) не попросила пройтись по комнате и не стала проверять, сильно ли дрожат пальцы.

Передавая мне конверты, мать сообщила.

— Я распорядилась изготовить две заверенные копии медицинского заключения Варрена. Одну оставишь дежурному распорядителю до первого занятия, вторую носи при себе на всякий случай. Лицейский лекарь предупреждён о твоём возвращении, но все же лучше перестраховаться.

— Хорошо.

Короткий ответ чуть сбил маму с толку. Помолчав немного, она добавила:

— Семейная карета останется у северных ворот до окончания теоретических занятий.

— Хорошо, спасибо.

Мира кивнула и протянула мне свёрток, затем бутылку. Внутри свертка оказались хлеб с ломтиками холодного мяса, сыр, два небольших яблока и салфетка; бутылка содержала лёгкий травяной настой. Прежнего Корбина она, вероятно, отправила бы вместе с личным слугой, запасным пледом и наказом измерять пульс после каждой прогулки по лестнице. Сегодня забота мамы ограничилась каретой у ворот и сборами в дорогу. Весьма приятно.

— Спасибо, мам. Я понимаю, что ты беспокоишься, но со мной всё будет хорошо. Если почувствую слабость, вернусь домой.

Её пальцы на мгновение коснулись моего воротника, поправляя невидимую складку.

— Постарайся помнить об этом.

Я убрал конверты и еду в сумку, попрощался и направился в переднюю.

Первое возвращение в лицей не обещало стать обычным учебным днём. Одногруппники помнили тихого болезненного юношу, державшегося в стороне от разговоров. Он отвечал на занятиях так неохотно, будто преподаватель вытягивал из него каждое слово клещами, редко спорил, не вызывался первым и умел провести целый перерыв, уткнувшись в книгу и не привлекая внимания. Болезнь могла объяснить худобу, пропущенные недели и ограничение нагрузок, но не новый характер, и уж тем более не тягу отвечать на занятиях (причем отвечать правильно).

Объяснения новому характеру, да такого, чтобы все поверили, у меня не было. Тратить силы на постепенное преображение прежнего Корбина я тоже счел бессмысленным: я не собирался месяцами нехотя мямлить ответы на уроках, опускать глаза и ждать, пока окружающие привыкнут к каждой новой реплике. Сегодня в лицей войдет общительный, уверенный и деятельный наследник Даллосов. Пусть перемену свяжут с пережитым срывом, взрослением, решением измениться и попасть в отбор или любым иным объяснением, которое покажется им подходящим, мне плевать.

Освобождение от практических занятий даст мне редкую возможность наблюдать за группой со стороны, не придумывая оправданий своему бездействию. И это отлично: я спокойно смогу оценить уровень сверстников, привычки наставников, критерии отбора и расстановку сил перед формированием демонстрационной группы. Если кому-нибудь придёт в голову вызвать меня на учебный бой, медицинский запрет позволял отказаться без ущерба для репутации (хотя всерьёз такого развития я не ожидал: Корбина и прежде не травили. Он не вызывал уважения как боец, зато оставался наследником старого Дома и никому не мешал).

В отличие от канонов боярки, лицей не был сборищем избалованных потомков, которые при виде ослабевшего сверстника забывают воспитание, расчёт и возможные последствия. Здесь наследники благородных Домов не разговаривали с изяществом быдловатых восьмиклассников, случайно получивших фамильные печати. Даже самый самоуверенный ученик в лицее понимал: если публично унизить Даллоса (или члена иного знатного Дома) ради развлечения — подаришь своей семье долгий разговор с Эдвином. Отец, вероятно, после одной удачной шутки унизил бы целый Дом или семью репутационно и финансово. Так что желающих поднять заднюю лапку на герб Даллосов в лицее не находилось.

У ворот меня уже ждала карета. Кучер стоял возле открытой дверцы, а на козлах расположился человек Серебряного караула. Он заметно отличался от Таррена Восса: невысокий, сухой, с узким лицом и подвижными тёмными глазами. Тёмно-синий сюртук скрывал лёгкие защитные пластины, на поясе висел короткий меч, а левая перчатка была усилена серебристыми накладками вдоль пальцев. Если Восс напоминал ходячую часть крепостной стены, то этот выглядел жилистым и напоминал молодохо Хорна, но вряд ли был слабаком. Вероятно, его класс был заточен под скорость, перехват и защиту на короткой дистанции.

Память не выдала имя бывшего исследователя, а спрашивать его я не стал, ограничился приветственным кивком. Караульный ответил тем же.

Раньше Корбин ездил в лицей без вооружённого сопровождения, так что полагаю, что Мира не ограничилась подготовкой еды и медицинских заключений. Что ж, этот человек не последует за мной в лицей и не доставит никаких неудобств, так что пусть себе остается.

Я поднялся в салон, устроил сумку рядом и сам захлопнул дверцу. Колёса пересекли гравий внутреннего двора, мягко качнулись на каменном пороге и карета выплыла на улицу. За окном проносились стены соседних усадеб, мокрые после ночного тумана; над чугунными оградами чернели ветви, фонари ещё не погасли и оставляли в сером воздухе бледные золотистые пятна. Мысли о встрече с одногруппниками продержались до первого поворота, затем уступили место куда более важной задаче.

Я был Тактиком, а Тактику требовался отряд.

Накануне вечером мне наконец удалось добраться до справочника об управленческих классах (в том числе и моем), который Томас принёс из открытой части домашней библиотеки. Книга оказалась старой, составленной на основе изучения нескольких десятков классов (довольно обширный труд). Автор часто повторял, что Арка предлагает разные способности даже носителям одного класса, а выбор зависит от того, как ты будешь развивать класс и к чему тяготеть.

У Тактиков встречались «Лидерство» (навык, усиливающий доверие к распоряжениям и позволяющий удерживать доверие группы), «Связь» (навык, соединяющий нескольких людей в общую сеть), «Влияние» (что-то вроде ауры, способной на время поддержать