Стена копий - Брэдли Бэлью

Как бы ни хотела она оборвать все связи со страдающим миром, выбора не было. Ее жизнь вплетена в историю пустыни так же, как жизни Онура, Ихсана, Масида, королевы Мерьям и Кирала, Первого среди Королей.

Как жизни Керима и остальных асиримов.

Чеда полежала еще немного, но мысли о Кериме, ждавшем ее наверху, одиноком и страдающем от боли, подгоняли ее вернуться. Она выпила еще воды, наполнила мех и выбралась на поверхность. Керим лежал там же, где она его оставила, – в углу разрушенной башни. Он смотрел на нее, но не мог сосредоточить взгляд и не шевельнулся, когда она, встав на колени, положила ему руку на плечо.

Предлагать ему воду Чеда не стала: асиримы не ели и не пили. Если их не заставляли Короли.

– Моя мама ходила в цветущие поля, – сказала она, чтобы как-то отвлечься от мыслей о мрачном проклятии пустынных богов, лежащем на асиримах. – Она приносила цветы и засушивала их в книге.

Книге, которую Чеда потеряла, сбегая из Шарахая.

– Вот бы эта книжка была со мной… Держать ее – все равно что касаться маминой руки. – Воспоминания замелькали перед внутренним взором Чеды: как она держалась за мамину руку, когда они ходили к колодцу, как дрожала, прижимаясь к маме ночью и слушая вой асиримов, как мама торговалась с Сейханом за соль и лимоны.

Она погладила безволосую голову Керима. Он прищурился, страдая от внутренней боли.

– А еще, – продолжила она, надеясь отвлечь его, – в этой книге были записаны три загадки, которые боги даровали Королям на Таурияте в ночь Бет Иман. Через много лет после ее смерти я обнаружила их, и они привели меня к Сеид-Алазу. К асиримам.

Она глотнула воды, утерла рот тыльной стороной ладони и, выглянув в давно выбитое окно, подумала: прибудет ли Воинство сегодня, как обещала Берил? Откладывать возвращение в Шарахай не хотелось, но такой шанс поговорить с ее дедом, Исхаком нельзя было упускать. К тому же ей пригодилась бы теперь любая поддержка.

– Засушенные лепестки мама хранила в медальоне. – Чеда сняла с шеи медальон, серебряный, немного потемневший, в форме язычка пламени и со сложным узором кочевых племен. – Вот в этом. – Она открыла его, вдохнула аромат адишар. – Лепестков не осталось, но запах все еще тут.

Она поднесла медальон к узким прорезям, оставшимся от ноздрей Керима. Он зажмурился, глубоко вздохнул, будто впервые нюхал цветы после долгих лет в пустыне. Когда Керим снова открыл глаза, в них было больше ясности.

– Моя мать… занималась…. – Его хриплый, надсадный шепот напоминал Чеде о песчаной буре, ее стонах, скрипе и шорохе песка. – Резьбой. Сперва по дереву… потом по камню… безделушки… продавала на базаре… или потом… в пути…

– Что она вырезала?

– Птх… – Керим сглотнул и попытался сказать снова. – Птиц. Янтарников… зябликов… голубянок… цапель в камышах… как на твоем мече. Других зверей… О ней услышали, звали даже… на Золотой холм… Попросили… бронзовую статую Бешира… для фонтана… у торгового квартала, возле Висячих садов…

– Я знаю эту статую.

– Она сделала… – В его голосе слышалась гордость. – Было прекрасно… идеально… Бешир сказал… что не похоже, и отказался платить… Два месяца работы впустую… долги… она ведь занимала… под обещания Обители Королей… заплатить. Они все равно поставили эту статую… только знак матушкин… сбили. Чтоб никто не знал… что это ее работа. – Керим смотрел теперь напряженно и зло. – Когда начались волнения… среди кочевых племен… пошли слухи, что… все бремя войны падет на наше племя. Мать… верила наивно… что наша семья спасется. Что мы можем попросить у Бешира… нас защитить. Маленькая услуга…

Он умолк. Они оба знали, что надежда эта пропала втуне.

– Она еще жива?

– Нет, но ты встречалась с ней. Ее убил Сеид-Алаз, когда Месут свел его с ума.

Боги всемогущие… Чеда ее помнила – женщину-асира, что провела ее в странную пещеру под Шарахаем, пещеру со светящимся камнем. Сеид-Алаз тоже там был. Почти сведенный с ума горем и пытками Месута, он забил ее до смерти, а потом едва не убил и Чеду.

– Как ее звали?

– Верад. Она всегда была доброй…

– Она была доброй, – эхом повторила Чеда, взяв изможденные руки Керима в свои, поцеловала пальцы. По щеке Керима скатилась слеза. – О Керим, я обязана ей жизнью!

Он сглотнул. Покачал головой.

– Сражаться с волей богов нелегко.

Он имел в виду жгучее желание вернуться в цветущие поля, присоединиться к своим родичам, скрытым под адишарами.

– Я найду способ освободить тебя. – Это были правильные слова. Ей казалось, словно она годами избегала их, хотя узнала о настоящей природе асиримов год назад. – Найду способ вас всех освободить.

Керим вновь покачал головой.

– Осторожно… через нас Короли… могут добраться и до тебя.

Она знала, что это так. Керим был прав, нужно вести себя осторожнее. Но никогда не забывать об асиримах. Чтобы освободить Шарахай, нужно отнять у Королей их сильнейшее оружие.

Краем глаза заметив движение, она обернулась и увидела белое лезвие паруса, рассекающее горизонт. Поднявшись, Чеда увидела голубой флаг, колышущийся на одинокой мачте ялика. Змея, пронзенная копьем.

От этой сцены ее накрыло такое облегчение! Показалось, что этот миг Чеда уже видела в одном из стекол Салии. Что все это предопределено.

– Не волнуйся, Керим. Помощь пришла.

Глава 8

Луны-близнецы висели в звездном небе двумя серпами, глядя сверху на Эмре, прячущегося под полуразрушенной аркой входа. Он наблюдал за кладбищем, ожидая сигнала: Масид сказал, что все случится, когда луны войдут в зенит. Но время шло, а ничего не происходило, и Эмре оставалось лишь наблюдать за осыпающейся колоннадой: вдруг мертвецы начнут вставать из могил? Он с большим удовольствием подождал бы где-нибудь еще, но люди в Шарахае тоже боялись восставших мертвецов, а в последнее время скарабеи предпочитали обретаться там, куда никто не суется.

С тех пор как Галлиу их предал, стало только хуже. Не меньше дюжины скарабеев были найдены мертвыми. Многих забрали. Короли находили явки так часто, что Эмре с ужасом начал подозревать: среди Воинства прячутся еще предатели. Кто-то поверил сладким словам Хамзакиира, поверил, что маг приведет их туда, куда Исхак не смог. Разве Бет Саваш этого не доказала? Многие так думали, забывая, сколько Исхак работал, выстраивая связи между десятками враждующих сторон. Те немногие, что остались со «стариками», стали слишком уязвимы