Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

дочь влиятельного Дракона, — была предназначена в жёны другому, но решила отдать свою честь ему. Словом, скандал с эротическим подтекстом, что, впрочем, только придало ему флёра очарования в глазах адепток.

К еде почти никто не притронулся. А я с удовольствием уплела вкуснейшие хлебные лепёшки с душистым летним мёдом, который собирают на самом юге.

Стараясь не слушать сплетни, а вспомнить содержание книги, которую только с утра взяла в библиотеке и собиралась в одиночестве пролистать, уединившись в парке. И чем раньше я закончу завтрак, тем скорее это время настанет.

— Он будет на Приветственном балу, — тем временем произнесла Фарф, обожавшая сплетни. Разумеется, как их поставщик, а не объект. Все знали, то, что известно Фарф — самая достоверная информация из первых рук. Будто на Доске объявлений повесили. Боги знают, откуда она её брала, но прогнозы всегда сбывались.

— Чур, я танцую первой, — донеслось с другого конца стола, где сидели дриады, удивительно грациозная и миловидная раса.

— А я вторая, — тут же подхватила её соседка, и когда счёт перевалил за двадцать, все дружно захохотали.

Общее возбуждение электризовало воздух, даря иллюзию равных шансов, как второкурсницам, надеявшимся очаровать Высших наивностью и восторженностью, так и третьекурсницам, на стороне которых был статус и молодость.

Лишь те, что только прибыли в Дольний мир, вряд ли могли рассчитывать на особое внимание и скорую свадьбу. Да и новый преподаватель сам решит танцевать ему или презрительно щуриться в сторонке, фыркая и заранее осуждая всеобщее оживление. Мне он показался способным именно на второе.

Я бы с удовольствием встала и вышла, но это только вызовет сплетни. Неприятно. Хоть и не смертельно, но я так дорожила своей репутацией, что желала поскорее отмыться от этой сомнительно-случайной встречи с Драконом.

Лучше посидеть, а потом, когда все разойдётся, отправиться по своим делам. И вскоре эта история забудется. Тем более что больше поводов для сплетен о нас я давать не собиралась.

* * *

Я сидела в арке на своей любимой скамейке и листала «Историю магических преступлений». Учебник, что нам выдали на новый семестр, был увесистым, но содержал любопытные иллюстрации. Поверхностно ознакомившись с ними, я с разочарованием захлопнула увесистый том: понятно, что преподавали в Кломмхольме.

Во всех громких преступлениях виноваты Древние. Этот народ включал полевых и домовых эльфов, грифонов и прочих существ, которые некогда владели Дольним миром и вершили тёмные ритуалы.

Их магия была настолько грозной и сильной, что со временем развратила своих последователей, сделав их безжалостно кровожадными, и привело к вырождению. Именно так говорили Пришлым, не забывая упомянуть, что ранее людей использовали в качестве жертвенных дев.

И лишь Истинные расы принесли в Илиодор освобождение и всеобщее равенство. А вот и нет! Судя по учебнику, что я держала в руках, всё было не так.

Ну не могли же Истинные становиться преступниками! А если и могли, то это были изгои, отщепенцы, бракованные особи, от которых отвернулось общество.

Мысли снова перекинулись на нового преподавателя. Интересно, почему его сослали в Кломмхольм? Всем известно негласное правило: представители Истинных рас преподавали только в Академии для себе подобных. Их в столице было аж три, поэтому у меня в голове не укладывалось, какие устои клана умудрился пошатнуть Гумонд.

Каждая ламия как будущий законник носом чуяла грязную тайну, а здесь и острый нюх не нужен. Явно, история имеет романтический подтекст. Во-первых, Дракон слишком молод для мздоимца, во-вторых, для таких приготовлена камера в Стокле, тюрьме для государственных преступников.

А ссылка — наказание для тех, кого осуждает общественная мораль. А так как она у нас довольна нестрогая, то и проступок должен быть из ряда вон выходящим. Надеюсь, Дракон не вожделел к сёстрам или… и того хуже. К братьям.

Нет, чушь! Его бы услали в дипломатической миссии рядовым секретарём. Куда-нибудь на юг, к варварам, почитающих летающих ящеров наказанием, насланным их деревянными божками.

В общем, я сидела, жмурясь на летнем солнце и выстраивала самые невероятные версии, разумеется, не в пользу вновьприбывшего преподавателя. Гордец не может быть добрым, как и язвительный — способным прощать.

Знак на запястье загорелся светло-зелёным. Татуировка, возникшая в момент посвящения первокурсниц в ламии, представляла собой змею с тремя извивающимися кольцами.

И когда куратор курса требовала кого-то из учениц, она не тратила вовремя на поиски адептки. С момента сигнала должно было пройти не более часа, если к тому времени призванная не явится под светлые очи Персилии Лагры, сама о том пожалеет. Раньше, чем закончится день.

«И что ей нужно от меня?» — думала я, пока спешила к основному корпусу Кломмхольма. Куратор не баловала доверительными беседами, я не входила в круг её любимых лучших учениц, но, справедливости ради, стоит упомянуть, что и не была ей гонима. То есть гранда меня попусту не замечала, как и всех середняков.

Преподавательское крыло располагалось на третьем этаже и ничем особо не отличалось от обычных помещений для адепток, кроме как тишины и развешанных по стенам портретов бывших ректоров Кломмхольма.

Я тихо постучала в дверь гранды Лагры и тут же получила приглашение войти.

— Присаживайтесь, вила, — Персилия сама встретила меня у порога, что поразило ещё больше.

Серебристые волосы, уложенные волосок к волоску, и добродушный взгляд, сочетающийся с мягкостью движений, не могли меня обмануть.

Персилия когда-то была ректором этого заведения и ушла с высокого поста лишь по настойчивой просьбе сверху. Уж она-то умела манипулировать окружающими. Причём делала это так, что жертва и не догадывалась, от кого на самом деле исходили мысли, так внезапно пришедшие им в голову.

— Я позвала вас, чтобы поговорить о будущем, — начала она, самолично пододвигая мне чашку ароматного чая. Весьма недурного, если судить по запаху и цвету, похожему на рассветное небо. — Вашем, разумеется. В моём возрасте думы о собственном будущем только прибавляют морщин.

И, улыбнувшись, Персилия метнула взгляд в зеркало, висящее за моей спиной. Она обожала зеркала, хотя я подозревала, что те лицемерно отражают не истинный облик хозяйки комнат, а ту Персилию, которой она была сорок лет назад. Или того больше. Ламии живут дольше ста земных лет и активны до самого конца.

— Я знаю, что вы хотите получить место в столице. Разумно и дальновидно, — продолжила куратор, откинувшись в кресле. Её наманикюренные коготки цвета спелой сливы постукивали по фарфоровой поверхности белоснежной чашки. — И я хочу помочь вам. Почему, скоро узнаете, да это и неважно. Мест в столице, сами знаете, негусто, но если мы договоримся, для вас одно найдётся.

Ага, вот, значит,