Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

считают. Если мы сейчас не объясним, почему медлим, не убедим их хотя бы в том, что просчитываем, как и куда ударить, Господам придётся искать новых жрецов. И почему мы медлим? Разве мы здесь собрались не для того, чтобы решить, стоит ли возвращать Арван-Ё? Пока мы медлим, салея-са загребут себе ещё что-то от нашей территории. Неужто вы не хотите вернуть своё?

— Какой смысл возвращать Арван-Ё, если город всё равно уйдёт Второму Господину? — разозлился жрец руани-са. Остальные сомневающиеся хоть и смотрели на Ёту неодобрительно, молчали.

— А может и не отойдёт, — пожал плечами Ёта. — Разве знаем мы будущее? Дойдёт ли Второй Господин до других ворот? Сможет ли победить Главного Господина? А если победит, захочет ли он действительно вернуться в Арван-Ё? Но даже если захочет, кем он будет править? Арван-са рассеяны, его народа больше нет. Кто займёт их место? И чей Господин сможет занять место рядом со Вторым Господином и привести свой народ в Арван-Ё?

Повисло молчание. На лицах сомневающихся появилось замешательство. Взгляды многих устремились к тёмной громадине Арван-Ё, над которой висела луна. Утерянный город манил былым могуществом. А Второй Господин Арван-Ё вдруг стал менее устрашающим. Наоборот, в его пугающей силе появилось что-то притягательное. И ведь Хо-ёта-х прав: никто не знает, каким будет будущее.

Если отступить сейчас, то они останутся не только без пирога, но и потеряют уважение своих воинов. А если пойти дальше, то их положение среди народа упрочится и есть надежда отхапать сочный кусок и даже получить могущество Второго Господина Арван-Ё себе в услужение.

— Так мы готовы успокоить наш народ? — вопросил Хо-ёта-х.

*["1]Напоминание: 2,5 века назад хуани-са проиграли войну нота-са, и те заняли их территории. До поражения у хуани-са было три Господина. И два из них потом ушли к нота-са, примкнули к сильнейшему.

Глава 18

Ночная тревога

День выдался на удивление спокойным. Так спокойно Лирка не чувствовала себя уже многие годы. Не то чтобы её каждодневно съедала тревога, но она привыкла ощущать себя немного настороже, малость напряжённой. Всё же жить, когда у тебя нет защиты семьи, тяжеловато, опереться не на кого. А потом так привыкаешь держать ухо востро, что расслабиться уже и не выходит.

А тут вдруг стало спокойно. Не совсем, конечно, душа всё же вскидывалась, стоило вспомнить о всяких нерешённых вопросах. Но спокойствие неотступно следовало попятам и овладевало ею сразу, как она отвлекалась на другие мысли. Так что тревога из-за отъезда Лешиего вместе с оборотнями хайнеса на хоёторскую сторону к уже известным болотам улеглась быстро. Тем более Исешка чувствовал себя хорошо и вовсю перебрасывался шутками с языкастой бабкиной соседкой.

И тревога на время затихла и ушла в тень.

День выдался очень жарким. Лето подходило к концу и на прощание отдавало земле весь припасённый жар. Травы вдоль дороги сухо шелестели, деревенские, прикрыв головы соломенными шляпами и платками, возились на огородах. Небогатый урожай — много рядом с границей никто не сажал — поспел или почти поспел, и хозяева торопились убрать то, что можно, до прихода затяжных дождей. А в приграничье по осени они были долгими и холодными, узкая речка неподалёку даже выходила из берегов, но не добиралась и до огородов. Грязно, холодно, мокро. После траурного плача природы по ушедшему теплу все уже хотели снега, твёрдой, мёрзлой земли и холодной сухости.

Тревога вяло шевелилась ещё при мыслях о Мхяне и Миане. Но душа уже устала волноваться, и овладевали Лиркой не переживания, а глубокая печаль. Порой она задумывалась и со страхом допускала мысль, что их уже нет в живых, но надежда оскаливалась, вскидывала огромную косматую голову, и проклятая мысль пугливо отступала. А может она уже просто привыкла терять? Знает, что потери — это ужасно больно, но также знает, что сможет пережить их, как пережила уже не однажды?

И от этих мыслей не вышло растревожиться. Лирка словно нарочно перебирала самое болезненное и пыталась растравить себя, но, качнувшись в сторону плохого, её настроение вновь возвращалось в равновесие. В конце концов, они не сидят сложа руки. Вот Леший полетел на болота на поиски артефактов. Хайнес дал хаварию распоряжение, чтобы тот подготовил данные по Рото-Ё и собрала несколько отрядов для дальнего полёта и поисков. Господин Мариш уже рвался в путь, но советники ловко сдерживали его темпераментную натуру, так что Теневой Хайнес очень деятельно и весьма тщательно готовился к путешествию в глубину Хоётора.

Раздав всем приказания, хайнес вернулся к постройке гнезда.

— Нечего им мешать, — сказал он, — для подготовки нужно время. И нам тоже нужен отдых.

Гнездо он строил весь день, прерываясь только на обед и на короткий разговор с посланником с заставы. Оно быстро обрело очертания большого шара с дырой-входом в боку. Закончив оплетать его самыми толстыми из припасённых жердей, хайнес перешёл к заделке щелей и начал проплетать зазоры тонкими ветками. Потом долго ползал внутри, срезал сучки и подплетал торчащие концы веток. Размоченными в воде прутьями он оплёл края входа и уже после этого просто высыпал на дно ворох мягкого мха. К закату и закончил.

— Есть тут ещё работка, — Риш недовольно щурился и почёсывал встрепанные волосы, — но сидеть в нём уже можно.

— Что, пуха нет? — ехидно осклабился Иррес.

Риш возмущённо расправил и выпятил грудь.

— Самца снежной совы отсутствием пуха не уязвить, — гордо ответил он. — Он у нас всегда на благое дело уходит.

— Ага, а хвост так растаскивают, — загоготал дух.

Лирка уже была в гнезде. Приминала ладонями и коленями мох, жадно втягивала носом воздух, вкусно пахнущий лесом, и с неожиданно остротой ощутила уют. Уют остался в прошлой, далёкой и невозвратимой жизни с отцом и братом. Лирка помнила, как украшала их бедную избу ветками с ягодами рябины, привешивала среди сушащихся всяких полезных трав и малополезные, но с приятных ароматом, и нашивала на одеяла узоры из цветастых лоскутков. Потом, с отъездом в Жаанидый, она словно лишилась способности создавать уют, перестала его чувствовать. И даже рождение Ханёна этого не изменило. Она держала дом в чистоте, даже немного украшала его, но с мыслями, что это понравилось бы её маленькому сыну. Сама она уже не понимала, что нравится именно ей.

А тут она уселась внутри гнезда, и ворох проблем и забот остался за его стенками. Не осталось