Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

темнеющим горам, любуясь последними золотистыми лучами, что с трудом прорезали наступающий мрак. Рядом с ним было спокойно и тепло, лишь где-то глубоко внутри копошились тревожные мысли, которые я задвинула в самый дальний уголок сознания — для них время еще не пришло.

***Странички прошлого***

«День 33-й третьего осеннего месяца в 516 год после Большого Исхода.

«Я вновь забыл про свой дневник, но тому есть немало причин. За месяц с хвостиком я перерыл всю библиотеку: свитки, книги, разрозненные записи, дневники — и наконец, в моей голове сложилась картина пятисотлетней давности.

Ворас все-таки был магом, братом старейшины и одним из лучших в своих землях. А земли были богатые, большие города вздымали свои шпили в чистое небо, рудники давали золото и медь, сады цвели дважды в год и трижды земля давала урожай. Но еще больше славилась та земля красотой своих кашасер, красотой и силой, которую они дарили своим возлюбленным магам. Правили здесь несколько старинных родов и старшим из них был брат Вораса. Но вот пришли к старейшинам послы дальних стран, просить помощи и защиты, мол, распоясались дикие воины на севере, идут войной, сметая города… Но посмеялись маги и отказали в помощи. Потом пришли соседи ближние, с которыми торговлю вели и дела имели. Просили они объединить усилия, сомкнуть ряды и усмирить угрозу, но испугались маги и отказали в помощи. А когда враг стал у их порога, не к кому было обратиться магам — смела дикая орда с лица земли и ближних, и дальних соседей, угнала в рабство, заставила склонить шеи. Один за одним гибли непобедимые города, высокие стены варвары ровняли с землей, скот угоняли или резали на прокорм орде, что лавиной расползалась по землям Вораса. И решили они встать стеной и защитить свой последний оплот, но сила магии, несмотря на всю свою разрушительность, не смогла причинить вреда чудовищам, которыми управляли варвары. Они оказались неподвластны магии, а мастеров разящего железа у разленившегося под защитой сильнейших магов народа было слишком мало. Но Ворас на то и был сильнейшим, что многое мог и многое делал, а помогала ему его кашасера, его единственная, любимая кашасера. Их взаимная связь была так глубока, что Ворасу не требовался близкий контакт, она отдавала магию силой воли, напитывая заклинания мощным контуром, заставляя работать вне зависимости от резерва мага. И когда Ворас убедил старейшин, что другого пути нет, то открыл портал, даря им свободу. Когда портал закрылся, жертвенный камень — символ богов их мира, ныне забытых — оказался на этой стороне, а вот Вораса и его кашасеры (ее имени хроники не сохранили) там не оказалось.

При чем тут жертвенный камень, я пока не понял, ссылки на него есть и в более поздних свитках, книгах, но что он символизирует или чем так важен при открытии портала, я не разобрался. Но теперь стало ясно, откуда у мага настолько неограниченный резерв. Кашасера — вот он ключик к могуществу и неограниченной силе! Кашасера, которая будет любить меня и отдавать накопленную силу, а если будет возможность делать это просто усилием воли, то неограниченный резерв обеспечен. Странно, почему никто не додумался до такого простого способа передачи энергии, ведь кашасер в мире немало…»

***В пути. Расставание***

Остаток дороги прошел без приключений. Ночка осторожно шагала вслед за мной, Райн настороженно следил за моими шагами, топая следом, а Дайшар вел нас сначала к вершине, а потом вниз. На верхней точке перевала я не удержалась и, бросив поводья воину, отправилась отметиться на край скалы. На такой высоте я еще не бывала! Далеко под ногами проплывали облака или, скорее, легкие тучки. Отсюда они казались стадом голубых баранов — пушистых и мягких. В небе светило золотистое солнышко, а здесь, на самом верху, местами лежал снег и, вопреки всем моим ощущениям, он был белый. Но стоило чуть-чуть отойти и вновь глаза обманывали меня, показывая совершенно бирюзовый наст: то ли он отражал небо, то ли какой-то оптический обман. Я несколько раз бегала проверять его цвет, вызывая этим насмешки моих спутников, но ничего не могла с собой поделать — любопытство было сильней. А потом был тяжелый, затяжной спуск, когда ноги разъезжались на осыпи, которая грозила погрести под мелкой крошкой весь наш караван. И еще две ночи на пронизывающем холодном ветру, когда огонь костра горел только благодаря стараниям Огонька, а я проваливалась в сон, едва успев опустошить тарелку и просыпалась неизменно под теплым волчьим боком.

— Здесь мы попрощаемся, — я дернулась от неожиданности.

— Как здесь? — за дни нашего перехода я привыкла к нему. Даже его невероятная внешность уже давно не вводила меня в ступор. — Но ты же говорил, что доведешь нас до деревни… — начала канючить я, и по согласным лицам наших воинов увидела, что и они думают так же.

А сейчас мы стояли на уступе скалы, пусть уже не высоко в горах, но все же. Отсюда открывался замечательный вид на зеленую долину, по центру которой протекала небольшая речушка. Вон она серебрится тонкой змейкой между бирюзовых островов деревьев, а людского жилья не видать. Сегодня мы остановились в небольшой пещере, к которой спускалась от плато незаметная тропинка и, поужинав отдыхали. Кто-то расположился у костра, а я сидела, свесив ноги со скалы и рассматривала открывающийся вид в лучах золотящегося заката. После слов шарга я обернулась — зеленая долина стала мне неинтересна.

— Тропа выведет вас в долину, — спокойно, как будто не слыша возражений, продолжал Дайшар. — Тут пути полдня, тропа одна — не заблудитесь. Деревня в горловине долины, мимо не пройдете.

— А почему не в самой долине? — полюбопытствовала я. — Тут же удобнее: и речка, и луга…

— Зато там можно частоколом дорогу перегородить и за въезд плату требовать, — холодно уточнил Рай.

Просить шарга проводить их до конечной точки маршрута он не собирался. Сухими глазами я смотрела, как шарг, словно величайшую ценность, в особую поясную сумку укладывал кристалл с песнями. Волк попрощался со всеми и тепло обнял меня.

— Будешь уходить — отдай волчий амулет графу или Лею, — попросил он. — Нельзя ему покидать наш мир, — я заторможено кивнула, обняла его шею деревянными руками. Сама не думала, что так привязалась к этому человеку или волку или и то и другое одновременно. В горле застрял ком, но сказать было нечего. Это потом я придумаю