Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

— Вставай! Надо смываться отсюда, быстрее! — голос был хриплым, срывающимся от нехватки воздуха.

Она, почти не сознавая, что делает, вскочила на ноги, ее тело пронзила боль в мышцах. Перед ней, запыхавшийся, с дикими глазами и разбитой в кровь губой, стоял Кайл. Весь он был в грязи, его куртка была порвана в нескольких местах.

— Ну же, Нева! — он тряс ее за плечо, его пальцы впивались ей в мышцы. — Двигайся!

Но ее взгляд, остекленевший и пустой, был прикован к тому месту, где только что был Рон. Там теперь была лишь куча дерущихся, рычащих и чавкающих тел, а из-под них на землю медленно растекалось темное, почти черное пятно.

— ОН МЕРТВ! ЕМУ НЕ ПОМОЧЬ! — крикнул Кайл прямо в лицо, видя ее потухший, отрешенный взгляд. Его слова были как удар кинжала, болезненно точные и безжалостные.

Он снова схватил ее за руку и потянул в сторону узкого, темного переулка, где была хоть какая-то призрачная надежда на отступление. Но Нева с неожиданной силой вырвалась. Ее глаза, еще секунду назад пустые, загорелись холодным, почти безумным огнем, в котором смешались боль, ярость и отчаянная решимость.

— Нам надо сюда! — она резко, жестом, указала на улицу, ведущую прямо к особняку, ее командному центру, видневшемуся вдали.

— Ты что, хочешь привести эту толпу прямо к своему дому?! — в ужасе воскликнул Кайл, его глаза вытаращились. — Ты с ума сошла?!

— НЕТ! — ее крик прозвучал с горькой, почти истеричной решимостью, сорвавшись с губ хриплым, надорванным визгом. — Там есть «игрушка», которая их ОСТАНОВИТ!

И, не дав ему опомниться, не оглядываясь на то, что осталось от Рона, она рванула по улице, ее ноги, подкашиваясь, все еще несли ее вперед. Кайл, выругавшись сквозь стиснутые зубы, бросился следом, в последний отчаянный бросок к надежде или к гибели.

Она бежала впереди, подгоняемая адреналином и яростью, но Кайл, следовавший за ней в двух шагах, сразу заметил неладное. Ее бег был неровным, она припадала на левую ногу, и с каждым шагом на ее лице проступала гримаса боли, которую она отчаянно пыталась подавить.

Мир Невы сузился до гулкого коридора боли. Каждый удар правой пятки о мостовую отзывался в висках коротким, белым взрывом, заставляя ее стискивать зубы. Адреналин уже не глушил ощущения — он лишь делал их острее, яснее, вплетая физическую муку в общую симфонию отчаяния.

Кайл, бежавший следом, слышал ее прерывистое дыхание и видел, как ее плечо вздрагивает с каждым неудачным шагом. Он догнал ее, схватил за плечо, и они резко остановились.

— Почему хромаешь? — его голос был хриплым от бега и страха. Он впился в нее взглядом, ища подтверждения самому страшному подозрению. — Тебя укусили? За ногу? Дай посмотреть!

Нева и сама чувствовала, что нога подводит. Острая, рвущая боль в пятке, будто в нее вогнали раскаленный гвоздь, делала полноценный бег пыткой. Но мысль об укусе, о медленном превращении, казалась сейчас почти абстрактной на фоне конкретной, ревущей сзади угрозы.

— Похрен! — выкрикнула она, пытаясь вырваться. Ее глаза, налитые кровью, метнулись по сторонам, оценивая расстояние до особняка. — Пусть и укусили! Но пока я не сдохла, я заберу с собой в могилу как можно больше этой нечисти! Они Рона… Они… — голос сорвался, и она снова рванулась вперед.

Но Кайл был сильнее и, что важнее, упрямее. Он схватил ее за запястье так крепко, что кости хрустнули.

— Дай посмотрю! — это был уже не вопрос, а приказ, полный отчаянной настойчивости.

— Некогда! Нам надо бежать! — рявкнула она, но он уже опускался на одно колено, не выпуская ее руки.

Его пальцы, дрожащие от спешки, лихорадочно нащупали манжету джинсов и начали закатывать плотную, пропитанную кровью и грязью ткань. В эту секунду Нева затаила дыхание. А вдруг? А если она не почувствовала в пылу боя? Сердце на мгновение замерло, глядя на его склоненную голову.

Он задрал штанину, обнажив голень, покрытую старыми шрамами и свежими ссадинами, и грязный, промокший сапог. Воздух наполнился гулом преследующей орды — этот звук уже не был просто шумом. Теперь в нем можно было различить отдельные компоненты: низкое, протяжное рычание, влажное шлепанье босых ступней по асфальту, оглушительный топот десятков пар ног, сухой, похожий на шелест листвы, скрежет зубов и хруст костей под ногами самой толпы. Это был звук приближающегося конца, нарастающий, как грохот лавины.

И вдруг, поверх этого ада, из какой-то боковой улицы, донесся одинокий, пронзительный, обрывающийся крик. Женский. Полный такого чистого, незамутненного ужаса, что на мгновение он перекрыл собой весь остальной шум. Крик, который вдруг сделал абстрактные «потери» конкретными. Чей-то последний звук.

В этот миг Нева, все еще с закатанной штаниной, подняла голову. Слезы, вырвались наружу, смешиваясь с грязью на ее щеках. Она не всхлипывала — ее просто трясло, а из глаз текли горячие, соленые ручьи. Она смотрела в сторону, откуда донесся крик, потом на Кайла, все еще исследующего ее ногу, потом на надвигающуюся стену смерти.

— Я облажалась, — ее голос прозвучал тихо, но абсолютно четко, словно нож, разрезающий воздух. В нем не было истерики, лишь холодное, горькое осознание. — В этот раз я облажалась, Элиас. Рон… эти люди… Это на мне.

Кайл в эту секунду закончил осмотр. Следов укуса не было.

— Чисто, — выдохнул он с таким глубоким, шипящим облегчением, что его плечи опустились. Он поднялся, увидел ее слезы, но не удивился. — Ничего не облажалась. Выживаем дальше. Бежим.

Он снова схватил ее за руку, уже не так грубо, а скорее поддерживая. Они бросились вперед, но теперь Кайл бежал почти рядом, готовый подхватить ее.

— Что с ногой-то? — крикнул он, прислушиваясь к ее хриплому дыханию.

— Пятку, наверное, пробила! — отозвалась она, перескакивая через разбросанный кирпич и вскрикнув от боли. — Когда долбила их черепа! Черт!

В памяти всплыли те самые моменты: она сидела в грязи, держа за руки Рона и с мстительной яростью, била каблуком по головам, чувствуя, как кость поддается с противным, влажным хрустом. Каждый такой удар, нанесенный со всей силы, был микротравмой, адреналин притупил ощущения и ее тело проигнорировало тогда, но выставило счет теперь. И только теперь, в беге, тело начало сигнализировать о повреждении. Это была не угроза заражения, не медленный конец, а всего лишь боль. С ней можно было жить. С