Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Глава 97. Алмазы в пепле

Кайл и Нева бежали, не чувствуя под собой ног. Глухой гул орды позади то накатывал, грозя поглотить, то слегка отступал, сбитый поворотами узких улочек. Каждый выдох жёг лёгкие, а особняк с его обещанием спасения казался вечно удаляющейся миражной целью. Внезапно рация на ее поясе, которую она в суматохе даже не ощущала, вдруг отчаянно зашипела, и сквозь помехи пробился знакомый хриплый голос:

— Нева, прием! Я на Олд-Стрит, черт подери! Ребята, где вы? Кого забрать? Отзовитесь!

Это был Ричард. Голос его был напряженным, но собранным. Спасательный круг, брошенный в самый последний момент.

Нева чуть не выронила рацию. Её пальцы дрожали от нахлынувшей слабости и на них было что-то липкое и чужое — то ли грязь, то ли чужая кровь. Она с силой прижала кнопку, ее собственный голос прозвучал хрипло и отрывисто:

— Ричард, старый черт! Быстро ко мне! Мы на Мейн, у аптеки! Давай, они уже тут!

Помехи на секунду поглотили эфир, а затем донесся короткий, облегченный выдох и твердый ответ:

— Понял. Еду.

Она тут же, не переводя дух, переключила канал. Ее пальцы скользнули по кнопкам с привычной, вымученной точностью.

— Том, прием!

Ответ пришел почти мгновенно, словно он только и ждал ее сигнала:

— Я здесь. Докладываю: я в порядке. Основная масса... она почти прошла, протащилась мимо вышки. Ферма не тронута. Ни одна тварь не прорвалась. Но, Нева... они разбрелись. По всем улицам, как тараканы. Тихие, медленные... Их сотни.

Нева сомкнула веки на секунду, представляя эту картину. Не единый сокрушительный удар, который можно было отразить, а медленное, ядовитое заражение, просачивающееся в каждую щель ее города. Ее собственный голос в ответ прозвучал устало, но без тени сомнения:

— Поняла. Значит, предстоит много работы. Очень много. Том... будь осторожен.

— Понял, — просто ответил Том, и в его голосе впервые за весь день прозвучала какая-то нота, похожая на теплоту. — И ты... береги себя, сестренка.

Прошло еще несколько минут, каждая из которых тянулась как час. Нева и Кайл, прижавшись спинами к холодной кирпичной стене аптеки, вслушивались в нарастающий гул. Но теперь к шуму орды примешался другой, долгожданный звук — нарастающий рев мотора. Из переулка, выписывая опасный вираж на скользкой мостовой, вылетел верный джип Невы. За рулем сидел Ричард, его лицо было напряжено до предела, но руки на руле лежали твердо.

Джип еще не успел полностью остановиться, как Нева уже рванулась к нему, дернула за ручку задней двери и втолкнула внутрь Кайла на заднее сиденье.

— Заскакивай!

Потом она сама буквально впрыгнула следом, тяжело шлепнувшись на кожаную обивку. Дверь захлопнулась.

— Особняк! Гони! — выдохнула она, откидывая голову на подголовник.

Ричард не стал ничего спрашивать. Он резко вдавил педаль газа в пол. Джип рванул с места, разбрызгивая лужи и заставляя нескольких медлительных оживших, выползших на середину улицы, отлететь от капота с глухими ударами.

Нева с силой провела ладонью по лицу, смазывая грязь, пот и слезы.

— Остальные? — спросила она, глядя в окно на мелькающие дома.

— Я их отвез, — отозвался Ричард, не отрывая глаз от дороги. — В дом Лоренсов. Там каменные стены, метровой толщины, и решетки на окнах. Как крепость. Держатся.

— Хорошо, — тихо сказала Нева, и в ее голосе прозвучало крошечное, почти незаметное облегчение. Она смотрела на пустынные, но уже небезопасные улицы. — Значит, так. Отдышимся, соберемся — и начинаем все сначала. Очистку. Квартал за кварталом. Дом за домом. Как в первые дни.

Ричард молча кивнул. Он помнил. Как сейчас помнил те первые, самые страшные дни. Он тогда засел с несколькими выжившими и офицером полиции Балтом в полицейском участке. Улицы тогда буквально кишели мертвецами, их были толпы, они ходили сплошной стеной. Кончались патроны, еда, вода. Начиналась паника, перерастающая в истерику. Они уже прощались с жизнью, готовые сделать последний, бессмысленный выстрел.

И вдруг, посреди этого ада, этого хаоса и смерти, как призрак, возник этот джип. И за его рулем — она. Молодая, худая, с лицом, почерневшим от копоти и усталости, но с невероятной, стальной силой в глазах. Тогда она еще была Евой. Но сила в ней уже была. Она не говорила долгих речей. Просто крикнула: «Грузитесь, если хотите жить!». И она вытащила их. Вырвала из самой глотки ада, проложив путь сквозь стену из плоти и костей. Она спасла их. И с тех пор он, Ричард, который всегда полагался только на себя, знал — пока она есть, у них есть шанс.

Он украдкой взглянул на нее в зеркало заднего вида. Она сидела, уставившись в окно, ее плечи были ссутулены, а по грязным, исцарапанным щекам медленно текли слезы. Они оставляли чистые, бледные дорожки на засохшей грязи. Он никогда не видел, чтобы она плакала. Никогда. Даже когда она потеряла мужа, даже после самых жестоких потерь. Она всегда была скалой, несокрушимым утесом, о который разбивались все волны этого проклятого мира.

И сейчас он видел — в ней что-то надломилось. Гибель бойцов, провал тактики, эта пронзительная женская песня, которую они все слышали... Все это тяжелым грузом легло на ее плечи, и на миг она согнулась под его тяжестью. Но Ричард, не отрывая взгляда от дороги, был абсолютно уверен. Это не конец. Ей нужно просто время. Время, чтобы перевести дух. Чтобы перемолоть внутри всю эту боль, всю эту ярость и горечь. Чтобы пересобрать себя по кусочкам, как она умела.

Такие люди, как она, не ломаются. Они могут треснуть, могут на миг согнуться, могут истекать кровью и слезами. Но они всегда, всегда поднимаются. Потому что должны. Потому что за их спинами — дома, фермы и люди. Потому что они — тот самый стальной каркас, на котором держится этот хрупкий, едва выживающий мир.

И когда джип, резко затормозил у тяжелых, кованых ворот особняка, Нева уже вытерла лицо рукавом. Слез больше не было. Ее глаза, красные от усталости, но снова сухие и острые, встретились с его взглядом в зеркале.

— Ричард, — ее голос прозвучал жестко, как удар топора. — Ищи других. Собери, кого найдешь. Но смотри в оба, будь острожен. Не лезь в явную ловушку. И... — она на мгновение замолчала,