Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

боялись еще сильнее и знали, что кан не обрадуется, если они позволят незваному гостю пройти через их земли. Лучше остаться на месте и встретиться лицом к лицу с врагом там, где у них есть преимущество в численности и знании местности.

Чужаку не было спасения, как бы ни благоволил к нему Кхорн, какой бы силой ни наделил его Кровавый Бог.

Десятки воинов племени уже ждали его, с каждой минутой их ряды пополнялись подкреплением, выползающим из недр пустыни. К тому времени, когда лапы ездового зверя коснутся мерцающего песка, зловещего всадника будет поджидать сотня вех-кунгов.

Каким бы могущественным воином и вождем ни был незнакомец, он вряд ли может надеяться убить их всех.

Энек Зьяр отвернулся от столба голубого огня, с величайшим усилием оторвав взгляд от картины, открывшейся ему в безжалостном пламени. Его рука дрожала, когда он бросал соль в колдовское пламя. Со свистом огонь погас, оставив после себя лишь клочок зловонного дыма и обугленные кости жертвы. Почерневший череп ухмыльнулся колдуну из пепла.

Мистик-хунг ощутил, как дрожь страха пробежала по его хребту, напомнив о жутком шлеме воина, увиденного в огне. Презирая себя за это ощущение, Энек Зьяр щелкнул татуированными пальцами по черепу, и взрыв невидимой силы разметал головешку в пыль.

Колдун медленно отошел от круга пепла, встревоженный тем, что показало ему прорицание. Каменные стены святилища отражали эхо шагов. Бесы наблюдали за ним с деревянных полок, выстроившихся вдоль коридора, прячась за перегонными кубами и грудами заплесневелых свитков, когда их хозяин проходил мимо. Вскормленные кровью колдуна, они ощутили тревогу и сомнение, терзавшие его разум.

Энек Зьяр, не обращая внимания на раболепствующих демонов, шагнул к каменному алтарю. Его татуированная рука снова прорезала воздух. Железные жаровни, стоявшие по обе стороны помоста, ожили, заливая алтарь оранжевым сиянием.

Энек Зьяр вступил в пятно их света. Высокий и худой закутанный в тяжелое одеяние из паучьего шелка, он встал за древний алтарь. На каменной поверхности лежала массивная книга в железном переплете, прикованная к алтарю толстыми цепями.

Колдун опустил взгляд к книге, выражение благоговейного почтения озарило его крупные жестокие черты. Худой рукой с отросшими, словно когти, ногтями он погладил длинные висячие усы и задумчиво закрыл темные глаза.

Наконец, приняв решение, Энек Зьяр снял один из варварских талисманов, свисавших с одеяния лососевого цвета, и нетерпеливо оборвал шнурок. Он крепко сжал талисман — фалангу человеческого пальца. Когда колдун держал его, сверхъестественный холод просочился в кости, давнишняя неприязнь проникла в его тело. Волшебник улыбнулся, и выражение его лица было холоднее того ощущения, что вызывала омерзительная реликвия. Обладатель этого пальца был его величайшим соперником, но все же не смог помешать Энеку Зьяру занять место кана всех сулов. В назидание остальным Энек Зьяр позаботился о том, чтобы его смерть не была легкой. В конце концов только один палец остался от прежнего вождя сулов. Это было все, что Энеку Зьяру требовалось от его отца.

Колдун прижал высохший палец к металлической обложке книги, воткнув его в медный замок, запирающий переплет. Крошечные металлические челюсти сомкнулись вокруг кости, вгрызаясь в нее с демонической жадностью.

Когда металлические зубы вонзились в кость, замок соскользнул с книги, прополз через алтарь и скрылся в тени. Энек Зьяр не обращал внимания на жуткое устройство. Его рука откинула тяжелую крышку, цепи загремели, ударившись о каменный алтарь. Тонкие, похожие на полуистлевший шелк страницы открылись его взгляду, их поверхность покрывали разноцветные катайские иероглифы.

Энек Зьяр склонился так, что тупая луковица его носа почти коснулась тончайших хрупких страниц, и осторожно дыхнул на книгу, чтобы дуновение перевернуло страницы.

Откинувшись назад, он смотрел, как легкое движение воздуха листает их.

Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее шелестели страницы, ища то знание, что было нужно колдуну. Через некоторое время книга внезапно снова стала неподвижной Энек Зьяр уставился на страницу, разбирая замысловатые катайские иероглифы. Краски отхлынули от его лица, а в глазах застыл ошеломленный ужас. Он отвернулся, гадая, осмелится ли поверить тому, что сказал ему фолиант.

Энек Зьяр снова посмотрел на кучку пепла, из которой поднималось голубое пламя. Призрачный свет прокрался в черные озера его глаз.

Он спрашивал себя, осмелится ли он не поверить.

С захлебывающимся воплем воин вех-кунг бросился на незваного гостя, обрушиваясь на всадника сверху. Дюжина его соплеменников подхватила боевой клич, спрыгивая с хрустальных шпилей. Железные когти их перчаток, покрытые кристаллической пылью, странно мерцали в лунном свете. Словно больные ящерицы, вех-кунги карабкались вверх по хрустальным шпилям, вгрызаясь когтями в живой минерал. Они высматривали с высоты, как чужак все глубже проникает в их земли, как его странный, похожий на волка зверь скачет по стеклянному песку пустыни.

Первая атака обернулась резней — жуткий пришелец убил почти всех охотников. Куски их тел разбросало по безмолвным каньонам. Черный меч чужака был безжалостен, словно стихия, оставляя кровавую полосу в пустыне. Челюсти и когти ужасного скакуна были не менее смертоносны — зверь вырывал внутренности и ломал хребты ударами огромных лап и мощного хвоста.

Метательное оружие охотников разбилось о темные доспехи воина, раскалываясь, как гнилые палки. Где бы ни атаковали вех-кунги, с какой бы тщательностью ни готовили засаду, незнакомец как будто был рад встрече с ними и возможности убивать. Из лабиринтов зеркал, которые смутили бы даже извращенный разум демона, вех-кунги наносили удары снова и снова, но их атаки терпели неудачу, будто волны разбивались о равнодушный берег.

Наконец несколько оставшихся охотников дрогнули, убегая обратно в свои норы, чтобы предупредить остальных членов племени. Их трусость гарантировала им смерть под священными когтями бога-падальщика, лишь предупреждение, которое они несли, позволяло им сохранить хоть какое-то подобие чести, когда шаманские плети из цепей сдирали плоть с их костей. Они обнаружили слишком смертоносного врага, чтобы одолеть его, но если захватчик думал, что люди, которых он убил, это все, что вех-кунги могут противопоставить, он жестоко ошибался.

Десятки воинов, каждый на голову выше выродившихся охотников, в пластинчатой броне из кожи рептилии, выдубленной до твердости бронзы, вооруженные железными клинками, вышли из мрака туннелей, чтобы ответить на вызов незваного гостя.

Первый из воинов-хунгов обрушился на всадника, выбив его из бронзового седла. Оба упали на землю в облаке мерцающей пыли. Другие воины устремились к ним, хлеща железом волкоподобного скакуна. Зверь завертелся и завыл, когда в его лохматой шкуре прорезались глубокие раны. А потом воины разлетелись в разные стороны, когда массивная лапа бестии, как следует размахнувшись, ударила по ним, рассекая пластинчатую