Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

— Будь здрава, княгиня. Предложение твое передам.

Мне она почему-то дружбу не предложила, усмехнулся я про себя. Правда лезть в этот серпентарий у меня у самого никакого желания не возникало. И от радости видать забыла спросить, каким образом нашелся ларчик.

— Постой, Илья Иванович, — остановила меня Апраксия, когда я уже почти подошел к дверям.

Нет. Видать не забыла.

— Ты не мог бы попросить Алексея Поповича зайти ко мне на досуге.

— Зачем это? — вырвалось у меня.

Ее рассказ, и недавнее поведение само собою всплыло в голове, заставив задать этот вопрос, тем более что я ожидал услышать немного другое. Но ведь она кольцо одела?

— Впрочем, не мое дело, — тут же поправил я себя, — скажу ему.

— Заинтересовали меня слова его про веру единую, — пояснила Апраксия причину своего интереса. — Наслышалась я от князя и Добрыни Никитича о дрязгах, что в последнее время в государстве нашем творятся. Нет сплочения. Еще недавно крепкое держава почему-то разваливаться стала. Когда Алексей сказал про Бога единого, меня как будто молнией ударило, на мгновение в голове ясно стало, как прозрение какое-то.

А ведь верно говорит. Видел я пелену эту ядовитую, когда на опасности просторы Руси прощупывал, что всю землю русскую покрыла за время пребывания на ней камней кощеевых. Когда мы их всех повыдергиваем, этот яд никуда не денется, и еще долго будет отравлять души людей. Сколь долго? Месяц? Год? Или больше? Помимо крепкой власти, чем еще людей объединить можно? Точно не языческими божками, которых тут пруд-пруди, и молятся все, кто в лес, кто по дрова.

Все-таки Апраксия оказалась умной бабой, быстро суть схватила. Как не войском крепким и волей княжеской, что мужа забота, а миром и верою людей сплотить. Надо бы и мне с Владимиром поговорить об этом. Но ему сейчас не до того. Да и мне тоже. Завтра в орду идти. А Леха пусть с утра пораньше к ней зайдет, и расскажет, что сам знает, и во что верует. Ей и до князя достучаться будет проще.

— Утром рано пришлю к тебе Алексея, спать не будешь?

— Некогда нынче в постели по утрам нежится. Такая беда пришла, и столько всего нужно передумать, аж страх берет. Еще первые петухи не прокричат, а я уже на ногах буду. Присылай Алексея.

В этот раз вечеряли мы, можно сказать, почти в семейном кругу. Я, Премудрая, Попович, Беляна и Метелка.

Последний, как увидел Премудрую, так и ахнул. «Хозяйка! Настоящая хозяюшка моя! Хочу в услужение к ней пойти, и дом ее содержать!» — шепнул он мне на ухо. Как можно шепнуть на ухо, находясь рядом на полу, когда он мне и до колена не доставал, я не понял, но посыл уловил. Да и как его не уловить, когда тебя чуть ли не каждую минуту дергают за штанину, и просят протекцию оказать.

А видели бы вы как он внешне преобразился! Чистая, красная в белый горошек рубаха, по распашному борту застегнутая до самого верха, и подпоясанная вышитым пояском, с кисточками. На голове черный сюртук, лихо заломленный на бок, с красным бантом с краю. Штаны с широкими лампасами заправлены в коричневые сапожки, начищенные до блеска. Борода и усы имели вид, будто он только что вышел от цирюльника, и чуть ли не завивались. Рожа глупая, преданная, но пока не счастливая, а только в предвкушении.

Я у Метелки спросил насчет Прекрасной, чего он к ней не стал проситься, тем более что они похожи с Премудрой словно отражение в зеркале? Он сделал большие испуганные глаза, и изобразил на пальцах какой-то отгоняющий жест. «Ты что, Илья! Это все равно что в леднике жить! И ничего они не похожи!» Интересно, у нас что, зрение отличается?

Соловей ушел куда-то вместе с Лихо, но оба обещали быть утром трезвыми. Это-то и смутило, я же не спрашивал куда они направляются, когда после собрания у князя, мы все вместе поехали к Василисе. Хотя, учитывая, что они покинули нашу компанию, когда мы проезжали мимо кабака под названием «У Ярославича», на вывески которого были изображены раки и кубок с чем-то пенным, все вставало на свои места.

— Да отстань ты, — шикнул я на Метелку, когда тот в очередной раз, дернул меня за штанину, пока мы рассаживались за столом, обставленным разной едой, — дай за стол сесть хотя бы.

Хоть князь и предложил Василисе пожить у него во дворце, но та отказалась, сославшись, что хочет погостить у родни. Судя по тому, как эта «родня» строилась и кланялась перед Василисой, была она ей либо чем-то очень сильно обязана, либо, я заподозревал, что это просто слуги, обслуживающие дом, в отсутствии хозяйки. Вот вроде каменный век, а интриги и запутки похлеще чем в «Санта-Барбара». Не люблю эти бесконечные сериалы, поэтому и тут проявлять свое любопытство не стану, есть у меня к Василисе совсем другие вопросы.

Но сначала надо похлопотать за мелкого.

— Василиса, у тебя дома как, есть кому порядок наводить? — спросил я, когда мы уселись за стол, хотя прекрасно помнил дядьку, Митрич кажется, который за домом присматривал.

— Одни мы, горемычные! — тяжело вздохнула Василиса, избегая смотреть на Метелку, что бы тот не заметил веселые огоньки в ее глазах. — И некому, Ванюша, помочь нам в делах хозяйских, еле управляемся!

Я строго посмотрел на Белку, которую аж подколбашивало от усилия удержать смех. Однако Попович серьезно проникся их бедою, и уже готов был потянуть руку, что бы напроситься в помощники. Даже к Белке поближе придвинулся.

Я цыкнул не него, и продолжил:

— У вас невеста, а у нас жених!

Беляна, неожиданно закашлялась, сразу забыв про смех, а Попович густо покраснел. Так. Это я не из той оперы фразу вытащил.

— Речь пока не про вас, — успокоил я ребят, как словом, так и жестом, подняв ладонь.

Но, кажется, этим, только усугубил ситуацию. Попович стал совсем пунцовым, а Беляна уткнулась взглядом в тарелку. Метелка же сиял, словно начищенный медный таз, а Василиса пыталась сохранить серьезное выражение лица.

— В общем есть у меня один знакомый домовой, — продолжил я, — очень приличный такой домовой, много грамот имеет, и