Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

доме. Тогда я решила, что призрак алхимика испуган и потому ошибся. А теперь вспомнила, как в Воральберге старший дознаватель подобрал с земли невидимый плащ Рори Ревина так, словно видел его, как Демьен в кромешной тьме поднялся на крышу театра и как выкрал у Виллема мои письма из зачарованного сейфа! И если дар медиума я всегда считала проклятием, то в это мгновение мне стало совершенно ясно – в жизни Дарча произошло что-то гораздо более ужасающее, расколовшее его существование на «до» и «после», заблокировавшее способность к магии, позволяя ей проявляться только при особых условиях.

Хокун ударил заклинанием, старший дознаватель легко отбил его, и ударил в ответ. Энергетические потоки противников столкнулись, заставляя призрака Пакса переливаться всеми цветами радуги. От магической мощи загудел воздух и опасно затрещали перекрытия старого дома… Меня накрыла паника, мама всегда говорила: «Не стоит находиться рядом с магами, если они враждуют!» Я задергалась, пытаясь ослабить петли и освободить руки и ноги.

Сверкающее, иззубренное лезвие снялось с рук лорда Аллема и, кружась, направилось в мою сторону. Расширившимися от ужаса глазами я наблюдала, как оно вгрызается в щит.

Дарч, одной рукой удерживая энергетический поток в прежней точке, махнул другой, и лезвие изменило траекторию – пройдя по касательной, с грохотом врезалось в стену за моей спиной. Я вновь попробовала освободиться. Мне показалось, что рукам стало свободнее, но в этот момент Хокун предпринял очередную попытку уничтожить щит. Его удар был столь силен, что пол пошел волнами, и стул упал вместе со мной. Сверху на купол щита, сквозь Пакса, который застонал и закорчился в муках, обрушились стены огня. Я пыталась разглядеть, что происходит за ними, но, лежа на боку, могла видеть лишь неясные силуэты. Зато отлично слышала гул и угрожающий треск – от мощных ударов дерущихся магов понемногу проседала крыша заброшенного дома.

Неожиданно раздался яростный крик и… все стихло. Огненный занавес упал, тлея. Я увидела лежащего лорда Аллема, точнее то, что от него осталось, и стоящего над ним Дарча.

– Эвелинн, ты…? – позвал он, и вдруг рухнул на колени.

С уголка его губ стекала струйка крови. А затем я с ужасом увидела, как серебряной змейкой выползает из его груди смертоносное острие кинжала, и услышала:

– Ну здравствуй, Эвелинн!

Из-за спины Демьена показался Виллем, цинично вытер окровавленный кинжал о его плечо, после чего толкнул старшего дознавателя ногой в спину.

Дарч упал. Его лицо оказалось напротив моего.

– Вот что бывает, если думать о ком-то, кроме себя, – усмехнулся бывший жених, опускаясь рядом со мной на корточки. – Мне не удалось бы подойти к нему так близко, если бы он не пытался одновременно драться и спасать тебя…

Я не понимала, что он говорит… Виллем закрыл от меня Демьена, а все, чего я хотела – увидеть его лицо, поймать взгляд, в котором еще тлела искра жизни!

– Уйди… – простонала я.

– Что? – переспросил он, торопливо разрезая ремни на моих лодыжках и запястьях. – Конечно, уйду, и ты отправишься со мной. Мы продолжим то, что начал отец, в другом месте. Он слишком нежничал с тобой, я – не буду! Ты или скажешь, где свиток, или заставишь алхимика показать, чего ему удалось достичь! Жаль, пророчица мне отказала… Знала ведь, старая ведьма, как заставить призрака заговорить!

– О ком ты? – прошептала я, предвидя ответ еще до того, как он произнес:

– Валери Асмус, ты рассказывала о ней, помнишь? Восторгалась таланту общаться с призраками и получать от них нужную для пророчеств информацию. Я предлагал много денег, чтобы она разговорила Черриша Пакса, но она была слишком упряма. Буквально взбесила меня!

Виллем деловито убрал кинжал в ножны. Я неожиданно вспомнила, как встретила его в Угольной пади, и он сказал, что хочет купить этот дом и переделать в гостиницу. По всей видимости, тогда он пытался поговорить с призраком сам, но у него ничего не вышло, и он решил обратиться к Валери. Валери, которая никогда не пошла бы против своих принципов и не предала бы никого из привидений ради мага, жаждущего власти!

Мои руки, наконец, были свободны. Свободны – и полны нерастраченной силы!

– Убийца! – зарычала я, швырнув в Виллема заклинание.

От неожиданности он пропустил удар.

Хокуна отбросило и со всего размаха впечатало в стену. А из меня будто выпустили воздух… Цепляясь за плашки вздыбившегося пола, я ползла к Демьену, с ужасом понимая, что опоздала.

Лицо Дарча было спокойным и красивым. Его не портил ни застывший взгляд, ни кровь на губах.

«Вы, несомненно, созданы Господом для испытания моего терпения!»

Этого человека Господь создал, чтобы заставить меня полюбить навсегда! Навечно.

Чувствуя, как сознание меня покидает, я схватила руку Демьена и прижала к губам, пытаясь согреть дыханием его похолодевшие пальцы и понимая, что не хочу без него жить.

Сквозь прореху в крыше на меня смотрели звезды. И я смотрела на них, пока не пришла тьма.

***

События прошлого и настоящего переплелись в корабельный канат, связавший способность рассуждать здраво. Стоя на носу несущейся по волнам «Бегущей», я смотрела на горизонт, и восторг распирал грудь, рождая на губах крик. Ветер подхватывал его и разносил над бесконечными просторами океана, в которых не было ни единого проблеска разума, лишь дикая неистовая сила. Сквозь грохот волн и шум ветра до меня едва доносился чей-то голос, но я не разбирала слов, поэтому снова и снова спрашивала: «Кто зовет меня?» Ловя ответ, как кошка ловит ускользающую ленточку, я изо всех сил боролась с окружающим шумом, и, наконец, услышала: «Эвелинн… Линн… Линн!». Знакомый, нежный, этот голос казался навсегда потерянным! Чей он?

Прохладные ладони коснулись лба, щек. Слишком холодные для живого существа, однако прикосновение приносило облегчение, и я мысленно молила о том, чтобы они не исчезли.

Не знаю, сколько времени я провела в этом странном сне. Разум пробуждался постепенно, и первой мыслью было: «Меня больше нет…». Я не чувствовала тела. Меня не мучали ни боль, ни жажда, ни голод. Все, что я ощущала, прохладу невесомых ладоней и горячее сочувствие. И голос, который звал «Эвелинн… Линн… Линн!», не давая разуму раствориться в пустоте. Голос, настойчивый голос, не позволял вернуться в неистовые океанские воды, не достигающие горизонта, где один за другим вставали на ребро разноцветные кольца, образуя коридор, который убегал прочь, маня за собой в мягкий рассеянный свет…

Когда я открыла глаза, увидела потолок спальни в мансарде на улице Первого пришествия. В этом было что-то неправильное, но я