Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Я… хочу… требую… – задыхаясь начал я. Слова, как назло не подбирались, – Я…

- Ты хочешь убедиться, что мы здесь ни при чём, – устало и печально договорил за меня Колдун, – И ты, наверное, вправе такое подумать… Только Исабелле ничего подобного не говори. Она не поймёт. А я тебя понимаю. Особенно после ужасного случая с твоей девушкой…

Колдун тяжело подняся с кресла и вперился в меня честным и искренним взглядом.

- Я, маг и колдун Родомир, именуемый также Затворником, заявляю, что ни я, ни кто другой из колдунов, не причастны к тому, что совершилось в посёлке гномов! Клянусь в этом Первой Нерушимой!

Колдун снова рухнул в кресло и обмяк.

- Тебе достаточно, Кляк? – прохрипел он, – И учти, что я дал Первую Нерушимую клятву исключительно из уважения к твоему горю. Обычно по таким поводам подобных клятв не дают. Вполне хватает обычных слов. Первая Нерушимая – это очень, очень серьёзно! А теперь иди… пока не натворил глупостей, о которых будешь жалеть. Иди…

Я зло засопел, круто развернулся на каблуках и снова телепортировался к развалинам. И бродил по вытоптанным огородам, трогая кончиками пальцев остатки невысоких стен. Там, где они остались. Будем надеяться, что колдуны похоронили погибших гномов с почётом. По гномьей традиции. Что им, колдунам, это стоит? Ничего! Только пальчиками щёлкнуть. Будем надеяться…

Но, неужели это и вправду случайность? Неужели я сам себя зря накручиваю? Потому что Первая Нерушимая – это и вправду очень, очень серьёзно! И словно наяву передо мной всплыл Колдун, торжественно заявляя: «Ни я, но кто другой из колдунов, не причастны к тому что совершилось! Только Исабелле ничего не говори! Клянусь Первой Нерушимой!».

- Значит, говоришь, никто из колдунов не причастен?! – заскрипел я зубами, – А из колдуний?! Шутить со мной вздумал, Родомир Всеволодович?! Лет пять назад такие шутки, может, и прошли бы! Даже, наверняка прошли бы! Я бы проглотил и не подавился. А теперь я гораздо умнее. Сам так могу словами играть. Чтобы с честным видом нагло брехать. И слезинку по щеке тоже могу. Разве для чародея слезинка – проблема? Хоть море слёз! И запомни, дорогой шеф, хоть ты меня и не слышишь: не прощу! Не прощу! Не прощу!

А теперь сесть и хорошенько пораскинуть мозгами: чего же вы от меня, долбанные колдуны и маги, хотите? К чему подталкиваете? И ошибиться здесь нельзя. Я чувствую, что очень многое зависит от моих будущих поступков. Вот, чувствую я так. Особым колдовским чутьём…

Эпизод пятый-8

- Представляешь, Кляк? – тараторила я, украдкой косясь на угрюмого, почерневшего Кляка. Второй раз я его вижу таким, и второй раз страшно, – Представляешь, Кляк, мы с тобой ошиблись! Мы полагали, что король Белфел Третий настолько сражён моим видом, что назначил встречу в порыве нежных чувств. Помнишь, на четверг, после полудня? А я приезжаю к дворцу, и что же вижу? Его величество садится в карету! И кучер щёлкает кнутом, и карета начинает разворачиваться к выездным воротам, и уже отряд охраны позади кареты выстраивается. Эх, думаю, облом какой! Нет, мало ли какие возникли у короля неотложные дела? Но жаль, что на новое рандеву так просто уже не договориться. Это что же, думаю, нового бала в королевском дворце поджидать? Ради нового приглашения?

Выглядываю из кареты и командую кучеру тоже на выезд разворачиваться. А тут к карете со всех ног мчится королевский мажордом, барон де Сельван, ну ты его наверняка знаешь? Бежит такой, сам весь толстенький, раскраснелся, и каким-то чудом, даже на бегу умудряется сохранять статность, величавость и этакую представительность. Нет, я бы так точно не смогла! Ну, вот, подбегает, дверцу кареты этак, предупредительно и элегантно распахивает, и докладывает, что получил строжайшие указания от его величества меня встретить и сопроводить. Я, конечно, в шоке! Куда сопроводить? Зачем? Я же видела, как король уехал! Нет, отвечает, я обязан сопроводить вашу светлось не к королю! И прошу следовать за мной!

Я, знаешь ли, даже по сторонам зыркнула: нет ли поблизости отряда охраны? Уж не арестовывать ли меня собираются? Мало ли, что про меня подумать могут, особенно после визита к герцогине де Вальш! Скажут ещё, что я её шпионка? Но, нет, всё вокруг спокойно, только де Сельван после пробежки дышит тяжело и кружевным платочком обмахивается.

Ладно, говорю, если король приказал, кто мы такие, чтобы противиться? Ведите! Ну и повёл он меня какими-то переходами, совсем даже не похожими на парадные лестницы! Да ты слушаешь ли, Кляк?!

- Слушаю, – глухо ответил Кляк, даже не соизволив повернуть ко мне голову. Так и смотрел куда-то в окно, уставясь в одну точку.

- Ну, вот, – заторопилась я, – Водил он меня водил, и оказались мы возле оранжереи. И что ты думаешь? А там юный принц Метфор! Бродит взад-вперёд, словно нас поджидает. А потом оказалось, что и вправду поджидал! Ах, говорит, какая приятная встреча! Мой батюшка, говорит, приносит свои извинения. И поручил мне, говорит, почётную и приятную миссию: встретить и сопроводить вашу светлость! Пока он всё это говорил, де Сильван уже успел откланяться и улизнул куда-то. Ах, отвечаю, напротив, ваше высочество, это для меня почётная и приятная встреча! А извинения тут неуместны! Короли не должны извиняться! Нет, отвечает принц, и серьёзно так отвечает, вы, говорит, не знаете моего батюшку! Он, говорит, словами не разбрасывается, и уж, если что-то сказал, то слово держит! Но сегодня так сложились обстоятельства… И молчит.

Ладно, думаю, дай-ка я его разговорю! Что я, с малолетним принцем не справлюсь? Какая же я тогда шпионка? Ах, говорю, я кажется догадываюсь! Ваш батюшка отправился к вашему старшему брату, принцу Тарклину? Бедный Метфор аж дёрнулся! Глаза выпучил, откуда, говорит, сударыня, вы можете это знать? Да, что же тут сложного? – отвечаю. На торжественном приёме его величество был только с супругой и с младшим сыном, с вами, господин принц! А где же старший? Где принц Тарклин? О болезни его высочества не объявлялось, да и не видно было нашествия врачей и сиделок. О посольстве в другие страны, под руководством принца Тарклина, тоже не было слухов. А что бы это могло значить?.. Представляешь, Кляк, смотрю я на юного Метфора, а он ресницами так: клац-клац!