Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

в конце концов выяснилось, что у женщины была какая-то новая форма рака, которая еще не встречалась в медицине. Врачи предлагали несколько дорогостоящих операций, но у семьи и так не хватало денег. Оставалось только заложить дом.

- Родные мои, живите дальше! О живых, о себе нужно больше думать, чем об умирающих, - голос женщины звучал, как звук угасающей гитарной струны в светлой больничной палате. Каждый вздох сопровождался хрипом. – Я вас люблю, мои милые! Я прожила свое!..

- Нет, мама! Я что-нибудь придумаю! Обязательно! У нас будут деньги! Плевать, как я это сделаю! – сидящий рядом Стюарт держал ее руку. Смотрел в ее покрасневшие, полузакрытые глаза.

Уверен, в этот момент что-то переклинило в моем друге. Не мудрено после таких потрясений! Он ухватился за эту совершенно сумасшедшую идею, как хватаются за надежду выжить те, кто уже в глубине души понимает, что неизбежно умрет. Как же это погано! Я никогда не изображал на своих полотнах бога. Скажу, как есть - он не заслуживает этого, ни капли нашего внимания, за все, что делает с миром. Что творит… Своим бездействием!

Всю эту историю я уже услышал от других знакомых…

- Прости, я должен был все понять сразу, - проговорил я неловко. – Не место и не время...

- Ничего. Это жизнь. Ее уже давно нет. Я не успел… Даже не представлял, что это займет столько времени. Не просто нужно создать штуку, которая может отслаивать от себя купюры, как в гребаных сказках. Это жесткая наука, математика, сеть - все соединить между собой. Ох, нет пути назад. Я пообещал матери, пообещал себе. Я доделаю ее!

Я лишь кивнул другу. Больше нечего мне было добавить. Нечего вообще было начинать этот давящий разговор. Все так хорошо шло. И бац, херни навалил, как я сам про себя говорю, написав на картине что-то неподходящее.

Некоторое время мы сидели в тишине. Заказали еще чипсы и напитки. Я прошелся взглядом по дальней части зала. Глаза расширились и, казалось, вспыхнули огнем от череды воспоминаний. Вот что значит давно! Прошло столько лет, но это почти не поменялось.

В дальней части зала стояла сцена. Две колонки. Музыкант что-то настраивал. Но я знал, что можно было спеть. За денюшку, но какая, на фиг, разница!

- Стюарт! – дернул я друга за рукав, показывая в сторону. – Проехали все! Смотри!..

Стюарт повернул голову и тоже обомлел. И в его чердачке памяти резко вспыхнули яркие воспоминания. Еще тогда, много лет назад, когда я поделился с ним идеей про купюру, в тот день услышал крутую песню культовой группы Scorpions – «Money And Fame». Переводится, как «Деньги и власть». Ну и как тут вдохновению не найти выход, даже если идея кажется совершенно сумасшедшей. Как там говорил старина Эйнштейн, науку двигает фантазия? Вот и продвинули!

И да, в тот же день мы ее… Спели! В караоке. Честно, меня охватила сейчас настоящая эйфория!

- На бис, приятель! Спустя больше десяти лет!

- Это такой бред, Герберт… - протянул с тоскливый лицом Стюарт. Я уже хотел расстроиться, как эта хитрая ученая морда резко добавила: - И потому мы обязательно должны это сделать!

- Давай! – широкая улыбка расплылась по моему лицу.

И вот мы пробираемся к сцене. Других посетителей в зале было совсем немного. Сунув крупную купюру диджею, мы вышли на сцену.

- Наша песня! – проговорил в микрофон я. Посетители обратили на нас внимание.

Музыка понеслась из колонок, словно цунами. Не думал, что будет так громко, но рок и метал по-другому слушать просто преступление! Вперед, детка! Размеренные барабаны вступили первыми в мелодию. По ассоциациям, словно на сцену под музыку вышел самый крутой человек в мире. Он шагал самой брутальной походкой на свете. Шел прямо на тебя. Я всегда представлял себе Чака Нориса в образе ковбоя с широкой шляпой. И говорил он тяжелым уверенным басом: «Сейчас я вам так спою, как никто никогда не пел!» и начинал разбрасывать купюру вокруг себя.

В композицию вступали три гитары одновременно: соло, бас и ритм. Мелодия становилась еще более энергичной и наполнялась ритмами. Чак Норис приподнимал шляпу и оглядывал всех вокруг. Никто не мог скрыться от его взгляда, даже если прятался за стенкой. Он расстегивал пальто и в сторону от него начинал дуть шквальный ветер. Гитарная композиция извивалась, то резко понижалась, то становилась звонкой. Окутывала всех присутствующих, погружая в предвкушающую атмосферу.

Упс, чуть не пропустил начало первого куплета! Первые строчки пошли с трудом, но дальше уже текст песни всплыл в сознании, будто был напечатан на висящем перед глазами листе:

«Ты ничего не знаешь о любви,

Ты потерялась где-то по пути,

Ты ничего не знаешь о самоотдаче,

Ты должна провести черту!»

И так далее. Я даже не пытался подражать Клаусу Майне. Не получилось бы. Да и кто бы смог с его непревзойденным вокалом?! Полкуплета я, а другую половину - Стюарт. Как и я, он тоже не пытался строить из себя рок-певца.

И вскоре зал атаковал, после череды барабанов, зажигательный припев:

«Кого винить, любовь моя?

Ты ведёшь опасную игру.

Кто виноват, любовь моя?

Всё, что тебе нужно — деньги и слава!»

Единственное, что мы повторили, как рок-исполнители, это совместное дерганье головой в такт гитарным рифам и барабанам. Честно, думал над нами будут смеяться. Но почти все посетители после песни начали нам аплодировать, кто-то с задних рядов даже засвистел. Это оказался тот самый лысый водитель нашего мерседеса. Какой заботливый, однако! Приглядывал за нами все время. Но почему мне в сердце кольнула иголочка беспокойства?

Мы вернулись со Стюартом за столик. Заказали большую пиццу. Уничтожая народное итальянское блюдо, мы продолжали болтать о всяком, вспоминая прошедшие годы. Тему купюры больше не поднимали, хоть десятки вопросов так и бились в голове, терзая когтями и зубами стены черепной коробки. Потом обязательно все узнаю.

- Ну ладно, друг. Было очень приятно увидеть тебя, - попрощался со мной Стюарт, когда я выходил из мерседеса у своего дома.

- И тебе пока, друг. Мы ведь… - я так не хотел задавать этот вопрос, но все же не сдержался. – Мы ведь сможем увидеться снова?

Взгляд друга скользнул по будто немому водителю:

- Не знаю, - неожиданно Стюарт вышел из машины и закрыл дверь. Водитель этого явно не ожидал. – Я и так совершил глупость, засветившись с тобой.