Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

– Без приказания Сфидо, – начал Цептер, – мы…

Купус велел ему замолчать, вскинув кверху ладонь.

– Нет, на самом деле ружье мне не требуется, – успокоил я их. – Полагаю, не требуется, особенно на таких условиях. Я еще ничего не решил. А на возвращение посоха надеялся, поскольку скучаю по Ореву. Очень уж Орев любит на нем сидеть…

– Орев? – Цептер в изумлении поднял брови. – То есть птица твоя?

– Да, – смежив веки, подтвердил я. – Вы ведь… кто-то из вас, оказавшихся здесь, прогнал его, а мне подумалось, что с посохом будет проще…

Не открывая глаз, я представил себе во всех подробностях и посох, и Орева, слетевшего вниз, грузно усевшегося на Т-образное навершие… Как часто он проделывал это в последние несколько дней!

– Вот и тот сольдовский офицер возвращается, только без посоха, – сообщила Фава.

– Время от времени, – прошептал я, – на грани пробуждения…

В разговорах Сфидо нет-нет да сбивался на елейную, едва ли не женскую вкрадчивость, чем живо напоминал одного из авгуров в нашей схоле. Именно в этой елейной манере он и сообщил:

– Ужасно сожалею, раджан, но, похоже, твой посох за нами сюда не последовал. Я расспросил рядового Гевара… того, кто отнял у тебя посох. Он объяснил, где оставил его, но сюда посох вместе с нами, видимо, не перенесся.

Однако я старательно вспоминал отблески солнца на черных крыльях Орева в тот миг, когда он, встревоженный, взвился в небо из-под купола, венчавшего окруженное десятком волнистых колонн святилище Сциллы на вершине утеса у берега озера Лимна, и не ответил ни слова.

– И где он его оставил? – спросила кого-то Фава.

– Какая разница где, – сокрушенно вздохнул патера Сверчок.

– Он что, спит? – грубовато, с ноткой жестокосердия в голосе осведомился кто-то третий.

– Нет, – ответила девочка.

– Да, – возразил я.

Однако меня, кажется, не услышали… а Орев летел, летел вдаль над лазурными водами, и черное крыло его слегка отливало их синевой. В этот миг он, угольно-черная с багрянцем птица под узкой золотой чертой Длинного Солнца, казался куда реальнее и жуткой темницы на Зеленом, где я сидел взаперти, и кустов заснеженного терновника, под которыми мы мерзли с Фавой. Возможно, скрип дверных петель я и услышал, однако теперь, когда весь этот ужас остался в прошлом, а мы благополучно вернулись на Синий, с уверенностью о сем судить не могу.

Что я уж точно услышал, так это изумленный возглас девочки по имени Фава и недоверчивое хриплое восклицание Купуса:

– Божья воля!

А после:

– Птичка… тут!

Открыв глаза, я обнаружил, что Орев изрядно подрос, сравнявшись в величине с ребенком лет четырех, а крылья его сделались очень похожими на оперенные руки, однако воззрился он на меня как всегда, склонив набок голову, блеснув в полумраке гагатово-черным глазом.

– Птичка… Хор-роший?

– Хороший, Орев, хороший. Очень рад тебя видеть.

– Шелк… Хор-роший!

– Шелком он нередко зовет меня, – пояснил я Купусу. – Очевидно, оттого, что так звали его прежнего хозяина, человека, которого я должен был привезти в собственное поселение, в Новый Вирон, но оплошал… Ныне Шелк – одна из ипостасей Паса.

– Как же он изменился, – заметила Фава, не сводя взгляда с Орева.

– Ты тоже, – напомнил я.

– Это что, еще один из ингуми на нашу голову? – проворчал Цептер.

– Уверен, нет. Иди, Орев, иди сюда. Вот только, боюсь, великоват ты теперь, чтобы, как прежде, восседать на моем посохе, так что придется тебе идти пешком, либо лететь. Летать ты не разучился?

– Птичка – летать!

– Сомневаюсь, но ничего, вскоре проверим.

– Р-рыбьи головы?

Я, кивнув, поднялся на ноги.

– Разумеется, если мы собираемся торчать здесь до бесконечности, провизия нам потребуется: весьма сомневаюсь, что ингуми позаботятся о нашем пропитании.

Фава плотоядно потерла руки.

– Вот я бы сейчас поела! Немного салата с той густой белой заправкой, которую Дечина делает из яиц с оливковым маслом, и, может быть, ломтик жареной говядины, и хлеба с маслом коровьим!

В улыбке Фавы отразились все ее сущности – девчонка, и изощренный ум, скрывающийся под ее маской, и оцепеневшая от холода, одетая, словно куклы из крашеного дерева, ингума, мерзшая вместе со мной под голыми ветвями терновника, припорошенными снегом с торчащими из него там и сям черными игольно-острыми шипами.

– Девочка… твар-рь? – очевидно озадаченный, пробормотал Орев.

– Да, мне бы нечто подобное тоже не помешало, – поддержал я Фаву, – но если ты ждешь, что я сейчас сотворю все это из воздуха, тебя ждет жестокое разочарование.

– О нет. Мне просто сделалось интересно, как ты относишься к ломтику жареной говядины. Не слишком толстому и, пожалуй, без крови, с твоего позволения.

Цептер кивнул. Судя по выражению лица, он-то к еде относился крайне серьезно.

– Да, Мора, в последнем я с тобой соглашусь.

– Надеюсь, ты согласишься с нею еще во многих вопросах, – сказал я. – Она держит сторону Бланко, а значит, Инклито…

– Папкину? Ясное дело!

– Вот с этого и начнем. Ты, лейтенант Цептер, – противник и тому и другому, или же был таковым до сих пор. А тебе, Сфидо, руки к иглострелу лучше бы не тянуть… неразумно это, по-моему.

Дюжий лейтенант повернулся к Сфидо с утробным рыком под стать крупному, недоверчивому псу.

– Да, верность дюко Ригольо делает тебе честь, – продолжал я, – но силой ты этих бойцов в повиновении не удержишь. Продолжим. На нашей вчерашней встрече тебя, капитан, сопровождали четверо из твоих офицеров. Лейтенант Цептер и сейчас здесь, с нами, однако еще трое отсутствуют. Где они сейчас? Где-то там?

С этим я указал в дальний угол зала.

Капитан Купус кивнул.

– Тогда позови их… хотя нет, зови сразу всех.

Купус, вскинув кверху левую руку, описал ею круг.

– Ко мне!

– Продолжим переговоры, – пояснил я Сфидо. – Не приходило ли тебе в голову, что мы с этой девочкой, а также все наемники из роты капитана Купуса можем каким-либо образом вернуться на Синий, оставив тебя здесь?

Сфидо молча смерил меня взглядом, выдержал паузу и, наконец, покачал головой.

– Значит, еще придет. Зеленого ты, капитан, пока что не видел вовсе – этот зал не в счет. Вот когда проведешь ночь-другую в местных джунглях, когда увидишь своими глазами Град Ингуми, эта мысль будет сопутствовать тебе неотвязно, на каждом шагу.

– Сольдо я не предам, – объявил Сфидо.

– А я сего и не предлагаю, – заверил его я.

Орев, отчаянно, неуклюже замахав крыльями, взвился в воздух.

– Люди… идти!

Я помахал приближавшимся.

– Лейтенант Карабин? Увы, твои собратья-офицеры мне незнакомы. Возможно, ты не откажешься представить их поименно?

– Мне самому следовало, – проворчал Купус, – но ладно, давай уж ты, Карабин.

– Слушаюсь,