Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Он соскочил с крыльца, неся в руках еще какую-то еду, и усевшись за стол, начал наливать третью чашку.

— Ну вот, — бормотал он, — сейчас и чайку попьем всей семьей.

— Надо же, — я отпустил Лису, и отойдя на пару шагов осмотрел знакомую фигуру и лицо, — и правда Премудрая. А я-то мысли всякие гнал от себя, когда любовался ею.

— Изменить значит хотел мне со мною? — вскинула брови Лиса. — Ну ты у меня за это вечером получишь!

— Ульяна Андреевна, я царствовал, но вам не изменил! Меня царицей соблазняли, но не поддался я! Клянусь! — откуда-то всплыла фраза, которую я и озвучил, под смех Лисы.

А, это из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», которого не было в другом будущем. Сколько же еще интересного мне предстоит узнать и увидеть. Не к месту прилетело воспоминание об Апраксии. Здрасьте, гражданин совравши! Но это же было не по-настоящему? В общем докладывать об этом эпизоде свой жизни, пожалуй, на буду. А вот про другое сказать надо.

— Ты чего это, Ваня? Как будто привиделось что странное?

— Да, нет, — усмехаясь, отмахнулся я рукой, — не то что бы странное. Но дело в том, что я не один.

Лиса удивленно на меня посмотрела, заглянув заодно и за спину.

— И? — спросила она.

— Веснянка со мной.

— Кто-кто?

«Веснянка, покажись!»

Я по обыкновению оказался в виртуальном зале. Веснянка тусила на своей полянке на экране, прислушиваясь к нашему разговору. Так, вечером надо будет ее как-то спать уложить, не хватало еще нервный стресс ей устроить. Хотя я ведь могу временно отключить экран, не так ли? Надо только ей об этом сказать, что бы не пугалась.

А вот и экран с изображение Премудрой. Хм. А оно-то тусклое. Я выглянул во вне, «сфотографировал» Лису, и перенес ее на отдельный экран. Произошла метаморфоза. Изображение Премудрой мигнуло, и исчезло, как будто моментально переместившись на соседний экран, в изображение Лисы. Вон оно значит как. Не совсем Премудрая, но все же она.

Действуя на интуиции, теперь я «сфотографировал» Веснянку, и закинул ее изображение на экран к Лисе.

— Ой! — воскликнули одновременно два женских голоса.

Вернее один женский, а другой детский.

— Ваня, ты где ее взял? — удивленно спросила Лиса.

— Я тебе попозже расскажу. А что не так?

— Так это же… это же воплощение весны в нашем мире.

— И что? Она же девочка живая.

— Да, но она из другой Яви! Нужно вернуть ее обратно!

— Нельзя. Ее там убили.

Лиса на некоторое время застыла, переваривая услышанное. Затем покачала головой.

— Это плохо. Тем более, что тысяча лет прошло. Ей надо искать новое тело.

— Или запустить на перерождение.

— Это не самая лучшая идея. Ты упустил время, когда это можно было сделать без особых последствий, сейчас есть большой риск, что весна придет не вовремя и не на Землю.

— Даже так? — удивился я.

«Я не хочу перерождаться, я хочу быть с вами! Ваня, ты же мне братик старший теперь. А ты, тетя, кто?»

Василиса со смехом посмотрела на меня.

«Раз Иван твой братик, то я тебе теперь невесткой прихожусь!»

«Невееестой? Ой как здорово, у меня никогда не было невесты! — малявка захлопала в ладошки, а потом сделала серьезное лица. — Только невесты ведь только у мальчиков бывают, разве не так?»

Мы рассмеялись.

«Я тебе потом в подробностях все расскажу», — пообещала Лиса.

— Тебе, кстати, тут посылочка кое от кого, — переключилась она на меня. — Метелка неси конверт.

— Все важное ношу с собою, — напыжившись, произнес Метелка, протягивая мне небольшой конверт, словно фокусник, достав его из воздуха.

Конверт представлял собой лист бумаги, загнутый по четырем краям к центру, и припечатанный воском по середине. Стоило мне поднести к печати палец, как она исчезла, а конверт сам собой раскрывался.

«Письмо № 4.

Здравствуй Иван. Наша договоренность уже давно выполнена, камни закинуты куда надо, а тебя все нет и нет. Я уже устал спать! Понимая, что не все зависит от тебя, все же пишу это письмо, что бы напомнить как о себе, так и о том, что у нас намечена большая работа. Если ты думаешь, что это касается настройки гуслей, то ошибаешься, хотя и это необходимо завершить.

Дело приобрело несколько иной ракурс. Кое-кто, кого лучше не называть лишний раз, что бы не спугнуть удачу, намекнул, что с тобой нужно сильно поработать, и подтянуть в магических знаниях. Был какой-то туманный намек на то, что ученик превзойдет учителя, и они поменяются местами. Если это про нас, то я и не против. Чувствую, что мне самому не хватает знаний, что бы двигаться дальше, а моя учительница почему-то забыла про меня.

Жду твоего скорейшего возвращения.

Святогор.»

Я покрутил лист перед собой, но он рассыпался в прах.

— Почему письмо номер четыре? — спросил я у Лисы, пересказав содержание письма.

— Они каждые четверть тысячелетия приходят. Как новое придет, так старое рассыпается.

— Он что же спит все это время?

— Нет конечно. Изучает что-то, экспериментирует. Иногда из Святых Гор такие возмущения мирового эфира приходят, что я опасаться за целостность того плана начинаю.

— Что-то чем мы больше разговариваем, тем больше дел наваливается, — усмехнулся я, усаживаясь за стол, и беря чашку горячего чая в руки. — Надо наверное помолчать, а то еще что-нибудь новое нарисуется.

— Вообще есть кое-что еще, — медленно, с интригой в голосе произнесла Лиса, отпивая чай из своей чашки.

— Ммм, — я чуть не ошпарился от этих слов, и затряс свободной рукой, предостерегая ее от дальнейшего разговора.

— Да не бойся ты, — засмеялась она. — Подарок тебе Муромец оставил. Как очистили Русь от нечисти и погани всякой, так он его и положил под тот камень, что мы поставили взамен кощеева здесь. Сказал, что если свидится вам не удастся, то хоть память о нем пусть останется.

— И что же это?

— А ты сходи, и сам посмотри.

Василиса подмигнула мне, и выставила вперед свою чашку.

— Ну, за