Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Свора бесится, и близко Черный полдень…

Со стороны, видимо, самых набожных взвились шепотки: «Святотатство!» Под резкие аккорды вскакивают придворные, но Рай спокоен, и это радует.

Вспомни, разве ты читал святые книги?

Ты не смог сдержать соблазна

Получить себе все сразу,

И решил призвать Великих…

Так взгляни же в демонические лики!

Я разошлась. Голос гремел, звенел и заглушал все вокруг. Песня рвалась, как пес с привязи. Я уже не обращала внимания на шепотки и вскочивших гостей.

Ты устал смотреть на праведные лица…

Короткий взгляд, брошенный на Кашара, вообще-то я хотела взглянуть на реакцию Рая, но глаза остановились на короле, на его бледном лице… А песня рвется…

Мы тебя не осуждаем,

Просто жжем и убиваем.

Ты влюбился в демоницу

И решил ей подарить свою столицу…

Чтобы посмотреть на Шаралию, мне надо было повернуться. Зря я это сделала — за моим взглядом проследили все. И, надо сказать, реакция была отменная: у кого страх, доходящий до животного ужаса в распахнутых глазах, у кого — ненависть, у кого — возмущение. Но среди возмущенных и испуганных лиц я увидела и тщательно скрытые ухмылки и даже пару подбадривающих, доброжелательных.

Наверное, хорошо, когда песня не оставляет равнодушным, но такой реакции «зала» я не ожидала. К концу припева вскочили почти все…

Это не любовь,

Это Дикая Охота на тебя!

Стынет красный сок,

Где-то вдалеке призывный клич трубят.

Это — марш-бросок.

Подпороговые чувства правят бал.

Это не любовь.

Ты ведь ночью не святую Деву звал!..

Я удивленно огляделась — за своими столами испуганно жались женщины, лишь баронесса сидела, выпрямившись, и прожигала меня ненавидящим взглядом.

***Дагос. Покои графа Форагосского. Ночь***

— Дура! — Лей почти орал. — Как думаешь, ты долго проживешь после такого?

— Да в чем дело? — я, конечно, понимала, что песня провокационная, а для этого мира и вообще, но не убивать же.

Из нашей комнаты тихонько просочилась Лаиша.

— Что случилось? — осторожно спросила она.

— Эта самоубийца спела песенку королю…

Девушка недоуменно оглянулась на меня. При ней я еще не пела, да и «Дикую охоту» вообще не пела ни разу, просто забыла о ее существовании и вспомнила только сейчас.

— Слова: «Ты влюбился в демоницу…» она пропела, глядя королю в глаза… а потом перевела взгляд на баронессу.

Лаиша ахнула:

— Рина, как? Зачем ты оскорбила короля? Он злопамятен, да и баронесса не спустит…

— Да в чем дело?

— Она действительно не понимает, Лей, — уж не знаю, то ли вступился за меня, то ли снисходительно обозвал тупицей Рай.

— Так объясните, черт бы вас побрал… — не выдержала я.

Объяснять мне ничего не стали, только, сцепив зубы, отправили спать. Утро грозило стать бурным.

Я бежала по ночному лесу, как бывает во сне. Темные громады деревьев всплывали и пропадали, под босые ноги стелился мягкий мох, но изредка вскрикивала от боли, наступив на незримый корень или камень. Несмотря на это, я не останавливалась, что-то влекло меня вперед. Страха не ощущалось, лишь странная правильность ситуации. Я во сне четко знала, куда и зачем бегу, но Я в собственной голове не знала этого, лишь ощущала, что мне очень надо туда попасть, успеть. Изредка поднимала голову вверх в тщетной попытке разглядеть Луну, но потом приходила мысль, что я могу быть и на Шаране, где Луны нет, но тут же отмахивалась от этой мысли и спешила вперед, боясь не успеть увидеть, понять что-то важное. На моем пути вставали смутные тени, но я не обращала на них внимания и они сторонились, пропуская. Я чувствовала легкие прикосновения, больше напоминающие движение воздуха у лица, но все равно не теряла времени. Где-то на периферии сознания возникали и пропадали странные звуки, я их не слышала, а чувствовала каким-то внутренним чутьем, и они меня нервировали, заставляя бежать все быстрее, задыхаясь от усилий и навевая тяжелое чувство беспомощности, уверенность, что все, не успела, опоздала. Я прибавила шагу, стволы проносились и тень мысли «почему я еще ни разу не врезалась» всплыла и погасла, когда я добежала до невидимого обрыва и ухнула вниз. От пережитого ужаса я вскочила на кровати, резко дернулась и, потеряв равновесие, рухнула на пол.

— Черт! — потерла пострадавший локоть и уселась на полу.

Чуть тлеющие угли камина говорили, что спала я недолго и до рассвета еще уйма времени, однако чувство тревоги, испытанное мною во сне, не отпускало, оно звало, тянуло. В поисках причины своего дискомфорта я выглянула в нашу общую гостиную и только оттуда, сквозь приоткрытую дверь, услышала хрип, доносящийся из спальни графа. Осторожно ступая, заглянула — Рай, казалось, боролся сам с собой: в его руке был зажат короткий нож (я не раз видела его у него на поясе), рука вздрагивала, как будто силилась превозмочь неведомую силу, что пригвоздила его к кровати. Тело белело на темных простынях в полумраке комнаты и на мгновенье меня охватил соблазн подойти, прикоснуться, но хищный блеск клинка и вопящий благим матом здравый смысл остановили.

Устав от бесцельных драм,

Скучая бесцветным днем,

Я был так наивно прям,

Надумав сыграть с огнем;

Отдав многоцветье тем

Осеннему блеску глаз,

Я думал о том, зачем,

Зачем Бог придумал вас —

Тех, кто сводит с ума

Без улыбок и слов,

Стоя рядом и глядя

В окна небес;

Кто вливает дурман

Без вина и цветов,

Отравляя без яда

Хрупких принцесс.

Тихая песня на грани слышимости, скорее шёпот, чем мелодия и лишь намек на слова, — одна из самых любимых, чей смысл стал болезненно близок здесь и сейчас. Рай затих, как будто прислушиваясь. От двери, где я стояла, не было видно его лица, но по руке, что расслабилась и отпустила оружие, я поняла, что граф перешел в более спокойную фазу сна и больше не проснется. Аккуратно прикрыв дверь, направилась к себе и только сейчас заметила силуэт Райна, что замер в дверном проеме, прислонившись к косяку. В темноте я не видела выражения его лица, но почему-то была уверена, что пожилой воин улыбнулся.

***Странички прошлого***

«День 8-й четвертого зимнего месяца в 517 год после Большого Исхода

«Ну, здравствуй, дневник! Перечитал последнюю запись и рассмеялся. Как же я был глуп, рассчитывая на силу кашасеры… Ни одна из всех, что я перепробовал, из