Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Правая рука почти прижата к телу и на ладони стояла миниатюрная фигурка совы, также очень тщательно сделанная из черного циркона. Ее непропорционально огромные глаза были сделаны из золотистого гелиодора.

Левая рука опущена вниз и держала короткий меч с широким прямым клинком, упирающимся в площадку из буро-красного альмандина, на котором стояла статуэтка.

Когда Венедикт повернул божество к себе лицом и заглянул в глаза, даже мурашки побежали по его телу. Глаза настолько живо и пронзительно смотрели на него, что Венедикту стало не по себе. Как будто сам ужас, обнаженный, очищенный от шелухи серой повседневности, смотрел на него из глубины веков. Он вздрогнул от этого взгляда и постарался поскорее отвернуть божество от себя.

Хмель постепенно покидал голову Венедикта. В нем медленно, тщательно отряхиваясь от алкоголя, просыпался профессионал.

— А не помните, кто приезжал к вам? — поинтересовался Венедикт, осторожно протягивая ожидающей Пелагеи фигурку божества.

Женщина взяла фигурку, аккуратно завернула ее сначала в какой-то кусок кожи, затем в кусок черного бархата, и, повозившись немного со своим тайником, спрятала свой ценный клад. Повернувшись, взглянула на молчащего мужа, вздохнула с толикой сожаления.

— Девушка приезжала, красивая такая, — проговорила она, слегка растягивая слова. — Блондинка с большими голубыми глазами. И фигурка — ладная такая. Мы тогда еще подумали со стариком, вот бы нам такую невестку. С ней был какой-то парень. Вот его мы и не запомнили. Обычный такой парень, серенький такой. Таких много вокруг.

— Парень довольно высокий, волосы у него длинные, а на затылке ленточкой стянуты, — добавил Николай, вспоминая подробности той встречи. — Одет был в модные сейчас джинсы и джинсовую куртку. Больше ни чего сказать не могу. Не помню уже. Ведь больше года прошло.

Венедикт понял, что сейчас ничего нового он не узнает, и надо убираться из этого дома, чтобы избежать сексуальных домогательств Пелагеи. Не хватало еще нажить себе кровных врагов среди соседей в первый же день знакомств.

Венедикт поблагодарив хозяев за ужин и приятную компанию, несмотря на настойчивые предложения продолжить дружеское застолье, он, слегка покачиваясь, встал и побрел домой, сопровождаемый лаем неугомонного Тубо.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Венедикт, недавно приехав на дачу, лежал на шезлонге, предаваясь ставшими привычными меланхоличными раздумьями в дачной тишине. Солнце лениво катилось к закату. Постепенно наступала вечерняя прохлада, приходя на смену дневному зною. Его сегодняшнее настроение вполне отвечало его неизменному тяготению к отрешенности от городской суеты.

Иногда он вспоминал о своих соседях, с которыми он познакомился четыре дня назад. Его пытливый ум, постоянно требующий нагрузки, то и дело возвращался к подробности гибели сына соседей. И к таинственной фигурке какого-то божества, так подействовавшего на него. О видениях, которые так потрясли его, когда он взял ее в руки. Об ужасе, обуявшем его, стоило ему взглянуть ей в глаза. Интересно, что это за божество, почему оно имеет такую силу воздействия на человека? Что за сцену убийства видел? И почему это божество не действует на Николая и Пелагею? А, может, воздействует?

— «Жаль, что я не спросил, воздействует ли это божество на Николая и Пелагею? Было бы интересно сравнить свои и их ощущения», — запоздало с досадой подумал Венедикт, — «надо будет спросить у них как-нибудь при встрече».

Однако очень скоро его неспешные размышления были самым бесцеремонным образом прерваны. В стоящей вокруг предвечерней тишине громко стукнула калитка. Он в удивлении поднял голову.

— «Вот черт, забыл калитку запереть! Вот теперь и получай за свою забывчивость. Кого это еще несет на мою территорию в столь неурочное время?» — раздраженно подумал он. — «Не дают отдохнуть спокойно».

По забетонированной дорожке, слегка покачиваясь, к дому шел Николай. Он был сильно пьян. Его худощавые щеки были покрыты многодневной седой щетиной. На нем была одета выцветшая футболка. Сквозь дырку на плече просвечивало загорелое тело. Венедикт поднялся и пошел к неожиданному гостю.

Увидев Венедикта, Николай громко икнул и зарыдал, по-бабьи всхлипывая и вытирая текущие из его глаз широким потоком слезы.

— Николай, что случилось? Почему ты рыдаешь? — взволнованно спросил Венедикт, который в принципе не переносил слез, тем более мужских.

— Моя жена…

— Что случилось с твоей женой?

— Веня, моя Пелагея умерла, — давясь рыданиями, проговорил Николай.

— Как умерла?

— Погибла она. Позавчера мы вдвоем отмечали день рождения Тубо. Наш праздник закончился поздно вечером, — всхлипывая, с трудом борясь с сотрясающими его конвульсиями, начал рассказывать Николай. — Утром я встал пораньше. Решил поработать в саду, пока солнце не поднялось, и прохладнее было.

Спускаюсь по лестнице, смотрю, а Пелагеюшка лежит на полу, у лестницы, будь она трижды проклята, и не дышит. Я ей искусственное дыхание начал делать, а она не реагирует. Вызвал скорую помощь, милицию. Медики констатировали смерть, а милиция начала расследование.

Почитай целый день милиционеры лазали по дому, искали чего-то. Меня допрашивали, соседей. Особенно начальник ихний старался. Позабыл вот, как его фамилия. Совсем памяти не стало на старости лет. — Николай растеряно потер грязной рукой покрытый испариной лоб, стараясь вспомнить ее. — Варов, что ли? — неуверенно пробормотал он. — Так он все домогался, все расспрашивал меня, не пропало ли что ценное в моем доме?

Николай испуганно оглянулся и, приблизившись вплотную к Венедикту, прошептал горячо на ухо:

— И почему-то шибко настойчиво спрашивал, не пропал ли у нас атр… нет, артефакт какой-то ценный? — с трудом справившись с малознакомым словом, прошептал Николай. — Он, наверно, имел в виду статуэтку Александра. Я сделал вид, что ни о каком артефакте ничего не знаю. Он так осерчал! Ужас прям! И дался ему этот артефакт!?

Он замолчал, бурно переживая случившееся.

— Как же я теперь без жены жить-то буду? — всхлипывая, задал Николай риторический вопрос, глядя на Венедикта глазами, полными слез. — Я ведь совсем один-одинешенек на свете остался.

Венедикт с сочувствием воспринял новость. Знакомство его с погибшей женщиной было не долгим. Но сознавать, что человек, с которым ты еще совсем недавно общался, разговаривал, сегодня уже мертв, было не очень приятно. Да еще этот настойчивый интерес неизвестного Варова к древнему божеству. Над этим фактом стоит подумать при случае.

Зная, чем можно отвлечь и успокоить расстроенного приятеля, он пригласил Николая домой. Дома Венедикт заботливо усадил его на стул, поставил на стол два граненых стакана, непочатую бутылку водки, нарезанную в спешке привезенную из города колбасу.

Разлив водку по полному стакану, Венедикт протянул один страдающему соседу.

— Давай, Николай, выпьем за упокой души Пелагеи. Пусть земля ей будет пухом.

Николай, услышав предложение