Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Помолчали, каждый размышляя о своем.

— Что говорит милиция по поводу смерти Пелагеи? — решился нарушить молчание Венедикт.

— Милиция? — нахмурился, пытаясь сосредоточиться, с трудом владея заплетающимся языком, пробормотал Николай. — Она пришла к выводу, что произошел несчастный случай. Мол, шла после запоя, споткнулась и, свалившись с лестницы, сломала себе голову. Жил, жил человек, и раз! и нет человека!

— А ты, Коля, что думаешь по этому вопросу? Ты согласен с этим выводом?

— Нет, Веня. С этим выводом я не согласен. Какой там несчастный случай? Пелагея этой лестницей уже тридцать лет пользуется… То есть пользовалась, — поправился Николай слегка дрогнувшим голосом. — И я ею пользуюсь. И никогда никто не падал с нее. А вот год назад с этой лестницей одни несчастья связаны. Сначала, сын упал и умер. Теперь вот Пелагея… Ну, причем здесь лестница? Вполне она удобная. А то, что накануне мы выпили, это ничего еще не значит. Это же накануне было. За ночь Пелагея уже и протрезвела вовсе.

— Ты своей речью хочешь сказать, что и сыну и ей помогли упасть с лестницы?

Николай качнулся вперед. Чтобы не упасть уперся руками в стол.

— Да, я думаю, что их кто-то убил. Тем более что к нам позавчера приходил подозрительный человек, — не мигая, глядя в глаза Венедикту, неожиданно твердым голосом проговорил он.

Венедикт уже с интересом посмотрел на Николая.

— Что за человек? — поинтересовался он.

— Не знаю. Он, мне кажется, и не представлялся вовсе.

— А описать его ты сможешь?

— Да чего там описывать? Я его через открытую калитку и видел-то. Пожилой на вид, высокий, худой очень, слегка сутулый. Несмотря на жару, был одет в черный длинный плащ и в шляпе, низко надвинутой на глаза. Он еще прихрамывал слегка, опирался на тросточку.

— На тросточку? Это уже, какая-никакая зацепка. И что за трость?

Приметная? Может ручка какая-нибудь особенная?

— Трость?… — Николай задумался, вспоминая. — Да, вспомнил! Ты прав, Веня. Приметная у него такая тросточка. Я сразу обратил на нее внимание. Ручка у нее была металлическая, блестящая такая, в виде головы птицы какой-то.

Николай говорил медленно, с трудом подыскивая слова.

Венедикт не торопил приятеля. Для него было интересным сообщение о том, что к ним, накануне смерти женщины, кто-то приходил. И этот кто-то прихрамывал при ходьбе, опираясь на трость с весьма необычной ручкой. По этим фактам вероятность обнаружения таинственного посетителя достаточно высокая.

— И чего этому человеку нужно было от вас? — как бы мимоходом спросил Венедикт.

— А ничего. Он постучался в калитку. Подошла Пелагея. Он просто спросил, не продается ли наш дом?

— И все?

— И все. Только мне показалось, что он внимательно осматривает наш дом и участок. Может, мне только так показалось? С чего это он постучал именно в наш дом? У нас и в мыслях не было продавать дом. Если бы этой ночью Пелагея не погибла я, конечно, не обратил бы внимания на этот факт. Но… — Николай замолчал, задумавшись, — и вообще, странный какой-то мужик. Что-то в нем было нехорошее. Знаешь, я плохое за версту чую.

Венедикт наклонился вперед и подлил ему еще порцию водки.

— А когда ты спустился со второго этажа, ничего подозрительного не заметил?

Николай поднял голову и взглянул на Венедикта, с трудом отвлекаясь от своих мыслей и пытаясь понять, о чем его спрашивают.

— Подозрительного? — Он качнулся вперед, и чтобы не упасть на стол, оперся об него. — Впрочем, не знаю, Веня. Нет, мне было не до того, чтобы выискивать подозрительное. Да и чего в моем доме может быть подозрительного? Обычный дом, который я построил своими руками, — Николай с ожиданием уставился на бутылку.

— Мало ли чего может быть подозрительного даже в построенном тобой доме? Например, мебель стояла не так как обычно, или что-то появилось новое. Ты же хорошо знаешь свой дом, не так ли?

Николай задумался, восстанавливая в памяти обстановку своего дома.

— Естественно хорошо знаю свой дом, — качнувшись, пробормотал он. — Да нет, вроде все стояло на своих местах и нового ничего не появилось. Да и откуда ему взяться, новому-то?

— Да всяко бывает. Ладно, давай-ка, дружище, сходим к тебе. Посмотрим, жалом поводим. Может, что и найдем интересное.

— Каким еще жалом? — не понял Николай. — Никакого жала у меня нет. А, впрочем, пойдем, — всхлипнув, пробормотал несчастный мужчина.

Николай с трудом оторвал свой взгляд от бутылки, и уставился, не мигая, на приятеля. Венедикт без слов понял взгляд собеседника.

— Забирай бутылку Николай, — великодушно предложил он, — потом допьешь за упокой души своей жены.

Тот не заставил повторять эту фразу дважды. Он дрожащей рукой схватил початую бутылку и после некоторых усилий запихнул в карман брюк.

Закончив эту непростую для его состояния процедуру, он встал, при этом сильно покачнувшись. Венедикт подхватил Николая, чтобы тот не упал.

— Николай, а подумай, как следует и вспомни, пожалуйста, у вас в доме ничего не пропало? — интересовался Венедикт, под руку ведя его по дорожке к калитке.

— Да вроде нет. Впрочем, я не очень внимательно проверял. Не до этого мне было. Милиция интересовалась, Варов этот, теперь ты… А чего ты интересуешься?

— Хочу разобраться в этом деле. Может это грабитель какой, забрался к вам в дом? А Пелагея его случайно застукала. Вот он и столкнул ее с лестницы.

— Не знаю! Да и чего у нас в доме может быть такое, из-за чего можно человека убить. Ты же был у нас. Ну чего у нас такого ценного, а? Ну, как я буду жить без Пелагеи? — снова захныкал Николай, пьяно утираясь полом грязной футболки.

Тубо, увидев входящего во двор хозяина и уже знакомого посетителя, гавкнул разок для порядка и полез в будку, громко гремя цепью.

Венедикт зашел в дом и начал внимательно осматривать пол. Временами он даже становился на колени, в поисках хоть каких либо следов присутствия постороннего человека. Его усилия были вознаграждены.

Под лестницей, у самой стены рядом с плинтусом среди куч пыли он нашел кучку пепла. Но пепел был явно не от сигарет. Пепел от сигареты обычно был в виде цилиндрика серого цвета. А этот лежал небольшой темной кучкой, даже вблизи похожий просто на комок мусора, которого сейчас в комнате было предостаточно.

Венедикту пришлось лечь на пол, стараясь уловить запах. Он был явно сигарного табака. Вероятно, убийца поджидал здесь свою жертву и курил. Это уже сверх наглость какая-то. Прийти в дом