"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

– Не плавали, Беннеи́т. И не сватались к принцессам Элэйсдэ́йра. Всё случается впервые. Полагаю, Нэ́йос, вам следует вернуться завтра в Шёлк и заключить мир с Тинати́ном. Предложите князю какой-нибудь брачный союз и беспошлинную торговлю шёлком и пряностями.

– Мы потеряем в золоте, – заметил Нэ́йос, по-кошачьи прикрывая утопающие в щечках глазки.

– Пусть. Потом это окупится. Нам нужен крепкий тыл. Сеума́с, задача Горного щита намекнуть Медовому царству, что воинственное княжество Тинати́н у них под южным боком не нравится им в той же степени, что и нам. В конце концов, отчего бы Мёду не завладеть шёлковыми путями?

Сеума́с фыркнул.

– Я могу обещать Медовому царю руку рождённой в вашем браке дочери, Эйд? Ну, если таковая родится.

– Обещайте. Хоть руку, хоть ногу. Диармэ́д, объявите в Южном щите карантин. Перекройте все пути из Персикового султаната. Умножьте количество заболевших от чумы на десять, засекретьте эту информацию, и пусть земля наполнится слухами. Объявите на всех перекрёстках, что все, сеющие панику и преувеличивающие масштаб бедствия, будут повешены. Мне нужно, чтобы Султанат трепетал от ужаса и забыл даже дышать в вашу сторону.

Диармэ́д лишь кивнул. И́ннис мягко улыбнулся и наклонил голову, блеснувшую серебром.

– Правильно ли я понимаю, что нам с Беннеи́том стоит ждать вторжения с моря? Ему из Султаната, мне – из Крови?

– Верно. Я пришлю вам в подкрепление медве́дцев. Каждый морской порт должен приготовиться.

– Разве силы медведцев не понадобятся вам в вашем собственном щите? – оттопырил жирную губу Золотой щит. – Да и полно, столь ли велика опасность того, что всадники преодолеют свой исконный страх перед морем?

– Мне хватит сил и на свой щит, и на ваши, – отрезал Э́йдэрд.

Беннеи́т скривил губы – Золотому щиту было непривычно выслушивать чьи-либо приказания. И́ннис тонко улыбнулся.

– Ваше Величество, вы утверждаете распоряжения вашего зятя? – попробовал воззвать к королю Золотой щит.

Э́старм, погружённый в безотрадные думы, встрепенулся и поднял безучастные глаза. Беннеи́т повторил свой вопрос. Король равнодушно ответил:

– Подтверждаю и распоряжаюсь отныне во всём повиноваться Э́йдэрду, герцогу Медвежьего щита. С сего дня да именуется он Защитником Элэйсдэ́йра.

Лео́лия до боли в пальцах стиснула в пальцах серебряную вилку. «Что ж, – подумала она, – ты добился того, чего хотел. Того, ради чего женился на мне».

– Вы позволите мне покинуть вас, Ваше Величество? – учтиво осведомился Э́йдэрд, поднимаясь.

Король кивнул. Леолия тоже встала и вышла вслед за супругом. А потом вернулась к себе в покои.

Глава 19. Полёт Чайки

Его неприятно поразило, что это оказалось… больно. Видеть потухший взгляд медовых глаз, прежде смело бросающих ему вызов. Как будто из принцессы вынули душу. Э́йдэрду захотелось остановить уходящую по коридору девушку, прижать к себе и… Да, извиниться за грубость. И поцеловать эти бледные щеки, возвращая им румянец. Но герцог только скрипнул зубами.

Нет. Он решил.

Оказалось, что чувства успели пустить корни глубоко в сердце и вырвать их будет не так просто. Но Эйд привык преодолевать собственные слабости и добиваться поставленных целей. Он разработал быстрый и действенный план по преодолению в себе внезапного сострадания и шёл к цели, невзирая на собственные эмоции.

Лео́лия не виновата в том, что родилась в семье Тэйсголи́нгов. В отличии от своих отца и брата, девушка была достойна большего. Но – увы – в ней текла про́клятая кровь.

Медведь видел, не мог не видеть, разгорающиеся в принцессе чувства. Её глаза красноречиво говорили о возникшем притяжении. Лео́лия совершенно не владела крайне важным для принцессы умением – умением лгать. По-видимому, это была влюблённость вопреки собственным желаниям, яркая, искренняя, горячая и, возможно, первая. Скорее всего, именно её чувства и вызвали в Э́йдэрде ответные. Ну... он был почти уверен в этом. Когда Эйд составлял свой план, то не учёл такую вероятность.

Нет, в герцога влюблялись и раньше. Но вот так – впервые. Так, чтобы захотелось закрыть её ладонями, прижать к сердцу и защитить от всех страданий. Медведь привык иметь дело с другим противником. Более опасным, более опытным и коварным. А из принцессы противник был... как из брошенного котёнка. Шипит, выгибает спинку, пучит глазки, но всё это просто смешно.

Нужно было искоренить из неё эту первую девичью, почти детскую любовь.

И он справился. Пустые глаза Лео́лии вызвали судороги боли в сердце, но одновременно свидетельствовали разуму о том, что Эйдэрд задачу решил. А то, что теперь он чувствует себя палачом... неважно.

Следующей задачей было вырвать сострадание и разгорающуюся привязанность из собственной души. С корнем. Любой ценой. Ради этой цели Э́йдэрд снова позвал Алэ́йду в покои. Её умелые ласки должны были изгладить из его памяти неуклюжий, но искренний поцелуй захмелевшей Лео́лии, от воспоминаний о котором и сейчас обжигало.

И дочь Золотого щита оправдала его ожидания. Никогда ранее она не высказывала столько стараний, не изливала на него столько ласк. Вот только… В какой-то момент Эйду стали настолько противны её розовые губки, угодливое тело и явная услужливость, что Медведь молча отстранил от себя любовницу, едва удержавшись, чтобы не скривиться от отвращения. К ней, к себе, ко всему тому, что происходило между ними.

– Прости. Я устал.

Алэ́йда улыбнулась. Шаловливо, как девочка. Когда-то ему нравилась эта её улыбка, но сейчас он ясно видел её фальшь. Маска, заботливо натянутая на высокомерное лицо, рвалась по швам. Он знал это и раньше, но одно дело – знать, другое – видеть.

– Позволишь ли мне остаться? – проворковала Алэ́йда.

Эйд сам её выдрессировал. Не любил, когда в одной комнате с ним кто-то спал. Он покачал головой, подтверждая прежние распоряжения. И девушка несмело наклонилась и поцеловала его. Вытерпел. Дождался, когда уйдет, и набрал себе полную ванную. Как будто можно было смыть с себя эти липкие прикосновения!

Лёжа в холодной воде, Э́йдэрд вспоминал, как увидел Лео́лию у постели Лара́на. Заплаканную. Неужели Лео правда любит его? Возможно ли, что они встречались ранее, и у них успели завязаться отношения? Эйду так и не удалось узнать, что было между этими двумя раньше. Шутки Ларана про обнажённую нимфу… Да и в целом оба с самого начала вели себя так, как если бы были уже знакомы друг с другом. Может поэтому друг так переживал из-за этой свадьбы?

Там, в карете, Эйд дал волю гневу. Нет, гнев-то действительно был, но герцог умел