"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Они мчались вдоль искрящейся в лунном свете Шугги, и душа Леолии впервые за долгое время согревалась теплом и радостью.

Свободна!

***

Мать Альцио́на не спала. Бродила по комнатам обширных покоев. Напевала под нос полузабытые мирские песенки. Вслушивалась в ночь.

В покоях было душно. Тяжёлые гардины, казалось, поглощали воздух. Назревала гроза, и женщина задыхалась от духоты. За окном начинало светать, когда мать Альцио́на решила всё-таки выйти, вдохнуть свежего воздуха, охладить разгорячённую кожу.

Кусты сирени приветливо закачали ей головами-ветками, гравий захрустел под ногами. Альцио́на шла и шла, запрокинув голову в ненастное небо. Наслаждалась ощущением свободы. Иллюзорным ощущением, но сейчас она не хотела об этом думать.

Эту сирень посажена её руками шестнадцать лет назад.

Сильнее остальных растений мать Альцио́на любила сирень. Краткий миг в году на землю будто опускалось грозовое небо, а грозу матушка любила, пожалуй, не менее, чем сирень. Когда-то, когда её звали иначе, и когда подол недлинного платья ещё не укрывал босых ступней, заслышав приветливые раскаты грома, девчонка выбегала навстречу молниям и кружилась, кружилась в пыли, поднятой надвигающимся вихрем, в дождевых каплях, в струях ливня. Кружилась и танцевала, смеясь от счастья.

Именно такой её увидел молодой король Эста́рм. Тогда, много-много лет назад. Радостную, хохочущую, мокрую с головы до ног.

Воспоминания прервал глухой стук копыт. Кого это принесло в такое время?

Альцио́на подошла к калитке, растворила её, вглядываясь в утренний туман. Она не боялась ни разбойников, ни убийц. Что можно было ещё отнять у неё, чего она уже не отдала Эста́рму?

Из темноты появился рыжий конь, сверкая белыми носочками на ногах и звёздочкой во лбу, выскочил, роняя клочковатую пену. И тут же упали первые дождевые капли.

Конь захрапел и остановился, присев на задние ноги. Ни седла, ни уздечки.

– Ну-ну, дурашка. Сбежал что ли?

Альцио́на подошла к животинке и заметила человеческие ноги, вздымающиеся и опадающие вместе с конскими боками. Протянула руку, коснулась лошадиной морды. Погладила ласково. А затем обошла сбоку и увидела…

– Лео́лия? – изумилась мать Альциона. – Дитя моё, что ты здесь делаешь?

Девушка застонала, с трудом подтянула одну ногу к другой и мешком свалилась с лошади. Альцио́на едва успела подхватить беглянку.

– Матушка... Я прошу у богини защиты и покровительства. Пожалуйста, постригите меня… Прямо сейчас… Я каюсь, что тогда бросила ножницы… Алчу милости госпожи своей… Ни золота… ни любви мужской… ни власти… не нужно мне…

– Бедная, бедная девочка, – прошептала Альцио́на, обнимая её.

И Лео́лия провалилась в темноту.

***

Королевская карета, сверкающая позолотой среди карет придворных, остановилась. Лакей спрыгнул с ко́зел и раскрыл застеклённую дверцу, отодвинул подножку. Золотистобородый, голубоглазый король попрал бархатным сапогом ступеньку, вышел, щурясь на солнце, обернулся, подавая руку супруге, и королева Ия осчастливила землю обители своим появлением.

Милосердные девы затянули приветственные песни.

Вслед за венценосными супругами появился наследный принц – белокурый мальчик в лазурном парчовом камзоле. Он был чудо как хорош собой, даже надменное выражение лица и капризная складка губ не портили впечатления. Впрочем, кто не капризничал в семь-то лет? Последней из раззоло́ченной кареты на святую землю выпрыгнула маленькая девочка. Тёмно-русые волосы её, тщательно завитые в локоны, красиво оттеняли светло-карие глаза, широко распахнутые в восхищении перед миром.

Мать Альцио́на, юная красавица, с неприязнью взглянула на маленькую гостью. И тотчас отвела взгляд. Потупилась.

Высокие гости прошли в храм богини, под торжественное пение хора положили свои подношения к каменным стопам, помолились.

– Если у вас возникнет нужда, – обернулась к матушке благочестивая королева, – обращайтесь ко мне.

Альцио́на подавила желание рассмеяться. Ну надо же какое благородство! Какое великодушие!

– Благодарю вас, моя королева, – она наклонила лицо, стараясь скрыть его выражение. – Изволите ли перекусить с дороги? Прошу вас в мои покои.

Королева обернулась к супругу, а тот ласково и нежно улыбнулся ей в ответ. Сердце Альцио́ны словно ледяная рука стиснула. Как будто в него ткнули заострённым колом. Хотелось закричать: «Если ты так любишь её, то зачем тебе нужна была я?!»

Но о таком не спрашивают королей. О таком вообще никого не спрашивают.

Король взял супругу под руку, и они прошествовали за настоятельницей в её личные покои, занимающие весь второй этаж. Принц, зевая, отправился следом.

– Дурацкая поездка, – шипел он, – дурацкий храм, дурацкое всё…

Маленькая принцесса споткнулась, упала, но не заплакала. Вскочила, отряхивая платьице. Королева Ия недовольно поморщилась и проворчала:

– Как вы неуклюжи, дочь моя.

Альцио́на протянула девочке руку, и та уцепилась за неё маленькими пальчиками. Подняла круглую мордашку и улыбнулась.

– А вам здесь не скучно? – спросила с детской непосредственностью.

Матушка растерялась. Скучно? Да не то слово, малышка. И, знаешь, во многом эта «скука» возникла благодаря тебе. Ведь это ты решила потемнеть волосами. Из-за тебя королева обвинила меня в ворожбе, в том, что из-за нашего греха ей передалось проклятье. Из-за тебя меня сюда и сослали…

– Нет, Ваше Высочество. Богиня была милостива, забрав меня в это чудесное место. Я с детства мечтала служить ей.

Ну вот, ехидные нотки всё-таки прорвались. Ох, Альцио́на, Альцио́на… Ты так и не научилась сдержанности. Смотри, чтобы не оказаться в местах куда хуже этого.

– Да? Здесь очень красиво, – заявила малышка. – И вы очень-очень красивая. Мне здесь нравится. А дома грустно. И я боюсь. Особенно по ночам.

Женщина не нашлась, что ответить. Сердце защемило грустью. Если бы не та встреча под косыми струями ливня, если бы не её глупое сердце, если бы, если бы… Маленькая Лео́лия удивительно походила не на собственную мать, а на саму Альцио́ну. Вернее, на ту девушку, которой матушка когда-то была. И волосы того же оттенка. И такой же изгой в собственной семье.

Почаёвничав с пирогами, королевская чета благословилась у настоятельницы и отправилась восвояси. И, уже подсаживая девочку в карету, матушка внезапно вынула из складок объёмного облачения сиреневую плюшевую собачку. Забавную: одно ухо синее, другое – белое, глазки-пуговицы смотрят доверчиво. Альцио́на прежде никогда даже не думала расставаться с подарком матери – единственным, что осталось от прежней вольной жизни.

– Возьми его с собой. Это – Э́йтас. Он всегда будет охранять тебя от всякого зла.

Девочка ухватилась за игрушку, карие глаза засияли восторгом.