Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

В дверь коротко постучали.

— Войдите, — сказал Ардор.

На пороге появился Таум.

— Очнулся.

— Кто?

— Этот, серый.

Через две минуты Ардор уже спускался в подвал административного корпуса, который прежде использовали для хранения архивов, а теперь — для более содержательных бесед.

Диверсант сидел на стуле, прикрученный ремнями к спинке и подлокотникам. Рядом стоял маг-менталист концерна — неприметный, седой мужчина в тёмном костюме. Вид у него был такой, будто вся человеческая подлость давно перестала его удивлять и теперь вызывает лишь профессиональный интерес, да ещё и не слишком сильный.

Мужчина на стуле поднял глаза.

— Говорить не буду.

— Сейчас расплачусь, — ответил Ардор, присаживаясь, напротив. — Но ты ошибаешься в устройстве мира. Говорить будешь, причём торопливо, захлёбываясь криком и умоляюще глядя в глаза.

Тот дёрнул щекой.

— Убьёте?

— Если будешь себя хорошо вести, — честно сказал Ардор. — Если договоримся — то быстро.

Он чуть подался вперёд.

— Мне, в общем, плевать на твоё имя. Меня интересуют заказчик, канал входа, кто дал схемы завода, кто вложил заряды и кто должен был раскрутить это в газетах как «катастрофу безответственного собственника». Вот это важно. Всё остальное — биографический мусор.

На лице диверсанта мелькнуло что-то вроде усмешки.

Маг-менталист рядом деликатно кашлянул.

— Господин граф, — мягко произнёс он, — если позволите, я бы рекомендовал не затягивать с внешним допросом. Там уже заметны стандартные блоки самоповреждения памяти. Работали аккуратно, но не гениально. Если начать сейчас, большую часть успеем снять.

Ардор кивнул и поднялся.

— Работайте.

Он уже взялся за ручку двери, когда задержанный вдруг заговорил сам:

— Вы всё равно поздно спохватились.

Ардор обернулся.

— Это почему?

Тот усмехнулся разбитым ртом.

— Потому что в дело вложились серьёзные люди.

Несколько секунд в подвале было тихо.

Ардор не изменился в лице, но внутри у него словно щёлкнул холодный затвор.

Он слишком хорошо знал такой тип фраз. Их говорят либо ради понта, либо когда хотят успеть умереть полезно, вбросив правильную дезинформацию. Но иногда — когда действительно знают, что на доске стоит не одна фигура.

— Продолжай, — сказал он.

Диверсант посмотрел мимо него, на стену, будто с внезапным интересом рассматривая облупившуюся штукатурку.

— А больше я ничего не скажу.

— И не надо, — спокойно ответил Ардор. — За тебя скажут. Но вот что я тебе скажу в виде особого расположения к профессионализму. У твоих серьёзных людей всего одна жизнь.

— У тебя тоже. — Хрипло произнёс «серый».

— Егерь смертен, егеря вечны.

Герцога Зальта, человека в целом весьма сдержанного, нападение на дочь не просто разозлило. Оно вогнало его в то редкое состояние, когда очень богатый, очень умный и очень влиятельный человек перестаёт играть в приличия и начинает решать вопрос так, словно речь идёт уже не о бизнесе, а о войне рода.

И это было куда страшнее обычного гнева.

Потому что обычный гнев шумит, размахивает руками, рвёт бумаги и обещает страшные кары. А такой — тихо берёт телефон, открывает записную книжку, выбирает три-четыре фамилии и произносит ровным голосом несколько фраз. После чего где-то в городе, а потом и по всей стране, начинают открываться двери, заводиться моторы, из тёмных углов достаются неприметные и очень специальные люди с действующими жетонами Сыска и Безопасности Короны, давно забывшие что такое сомнение в праве на насилие, получают короткие приказы без всякой бумажной шелухи.

Тут уже шли в ход совсем другие расклады.

Совершенно случайно выяснилось, что покушение на дочь одного из крупнейших промышленников королевства, да ещё и в момент вступления во владение стратегическим предприятием, очень похоже не на частную уголовщину, а на угрозу устойчивости экономики, общественного порядка и, при известном желании, даже интересам Короны.

А раз так, значит, можно очень многое.

В том числе привлекать профессионалов такого уровня, рядом с которыми обычная полиция выглядит клубом любителей составления протоколов. Многие из этих людей действительно имели действующие жетоны Сыска и Безопасности Короны, спрятанные за отворотом лацкана. А в качестве силовой поддержки выступали боевые группы Генерального штаба, нанятые совершенно официально, по тем статьям бюджета, где слово «официально» уже давно означало только одно: потом никто ничего не докажет, даже если очень захочет.

И когда в подвале Канрала маг-менталист концерна начал аккуратно, слой за слоем, разбирать голову диверсанта, по цепочке адресов пошли люди.

Без суеты, шума, без газетчиков и телекамер.

Бывший директор Канрала, господин Вельсо Рингар, человек нежный, возвышенный и крайне чувствительный ко всякому дискомфорту, в ту ночь пребывал в загородном доме своей любовницы. Домик стоял в престижном посёлке под Марсаной, окружённый аккуратно подстриженным кустарником, фонарями в кованых плафонах и иллюзией полной безопасности, особенно любимой людьми, никогда в жизни не охранявшими ничего серьёзнее собственной кубышки.

Рингар спал плохо. Ему уже доложили, что на заводе всё пошло наперекосяк. Группа сработала шумно, но не результативно. Дочь Зальта жива. Новый владелец тоже. Появились арестованные, а это значило, что ближайшие сутки надо или срочно исчезать, или хотя бы начать двигать деньги и бумаги.

Но двигать деньги он отложил до утра, потому что вечер оказался нервный, вино крепким, а любовница — на редкость успокаивающей.

Проснулся он не от звука, а от отсутствия звука.

Дом был слишком тих.

Ни шороха ветра в приоткрытом окне, ни урчания котельной, ни далёкого бормотания телевизора внизу,