Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Рингар сел на постели, тяжело дыша, и почти сразу услышал щелчок.

Не выстрел.

Выключатель.

В дальнем углу спальни загорелся торшер.

В кресле у окна сидел человек в тёмном пальто. Лицо — обыкновенное до полной безликости. На коленях — короткий метатель с тяжёлым набалдашником глушителя. Возле двери стоял второй. У шкафа — третий.

— Доброй ночи, господин директор, — произнёс сидящий у окна спокойным, даже вежливым голосом. — Не надо кричать. Вашей даме уже дали снотворное. Прислуге тоже. Никто не пострадает… кроме вас. И то не сразу, если будете сотрудничать.

У Рингара мгновенно пересохло во рту.

— Кто… кто вы такие?

— Люди, которым очень не понравилось, что вы решили поиграть в войну против семьи Зальт, — ответил первый. — Одевайтесь. Без резких движений.

— Вы не имеете права! — неожиданно для самого себя взвизгнул Рингар. — Я буду жаловаться! Я…

— Жаловаться вы будете позже. Вероятно, уже в письменном виде, под протокол, — сказал человек у окна. — А сейчас наденьте штаны. Я не хочу вести допрос, глядя на ваше брюхо.

Через пять минут бывшего директора, босого, в мятой рубашке и дорогом халате поверх неё, уже вели по чёрной лестнице вниз. На первом этаже, у дивана, спала любовница, уронив голову на подлокотник так мирно, будто просто задремала после позднего ужина. Рингар дёрнулся к ней, но рука одного из сопровождающих мягко, без видимого усилия, вернула его в нужное направление.

Во двор вывели через кухонную дверь, к неприметному серому фургону с логотипом «Доставки Аренаса». Внутри фургона было тесно, пахло металлом, аптекой и чем-то таким, отчего у Рингара сразу заболел живот. Его усадили в металлический глубокий стул, приваренный к полу, и пристегнули ремнями, не забыв даже голову.

На лавке напротив сидел человек в круглых очках и тёмных перчатках. На коленях у него лежала папка. Рядом справа и слева на лавке сидели ещё дворе. Фургон тронулся, а мужчина раскрыл папку.

— Господин Рингар, — произнёс он, даже не поднимая глаз, — прежде чем мы начнём, я рекомендую вам не строить из себя героя. Вы не герой. Вы вор, посредник и человек, подписавший бумаги, позволившие завести диверсантов на территорию предприятия. Мы это уже знаем. Сейчас нас интересует степень вашей глупости, а не факт вины.

— Я ничего не знаю… — прохрипел Рингар.

Человек в очках впервые поднял взгляд.

— Ложь — очень неудачный способ начать знакомство.

Потом кивнул тому что сидел справа и бывшему директору стало больно.

Сидевший сбоку, прикоснулся пальцами к его виску — и в голову Рингара словно аккуратно вкрутили ледяной бур. Он дёрнулся, захрипел, попытался вырваться, но ремни крепко держали тело.

Допрос занял двадцать три минуты и за это время выяснилось всё.

Кто сводил его с бароном Нургом, кто обещал ему долю после «правильной» смены собственника, какие счета использовали для оплаты подставных подрядчиков, и кто из мастеров на заводе знал о закладке зарядов.

С каким журналистом был согласован утренний материал о «кровавой халатности новых владельцев», и кто именно давал выход на Орниса.

Когда допрос закончился, Рингар уже ничего не соображал, сидел весь в кровавых соплях, слезах и холодном поту, мелко стуча зубами.

— Что… что теперь? — простонал он.

Человек в очках закрыл папку.

— Теперь? — переспросил он. — Теперь вы умрёте, господин Рингар. Но, в силу определённых процедурных формальностей, не от наших рук.

— Что?..

Его вытащили из фургона уже за городской чертой, у старого дренажного канала. Ночь стояла сырая, чёрная, ветер тянул с болот. Вдали блеснули огни шоссе.

Рингара поставили на колени, и нагнули голову к земле.

Он ещё успел сделать два вдоха, захлёбываясь страхом, а потом сверху звонко хлопнуло и пуля вошла точно в основание черепа.

Бывший директор рухнул лицом в мокрую траву, даже не поняв, что умер.

— Внеси в протокол, — сказал человек кому-то за спиной, протирая очки мягкой тряпочкой, и пряча тряпочку обратно в чехольчик. — Форма одиннадцать дробь шесть. Нейтрализован сотрудником безопасности Короны при попытке бегства при задержании.

Главный стряпчий, мэтр Осваль Грент, старик сухой, педантичный и до отвратительного уверенный в силе правильно составленной бумаги, жил один в старом доходном доме в центре города. В его квартире всё было разложено по местам с такой маниакальной аккуратностью, что создавалось впечатление: если сдвинуть чернильницу на палец влево, то рухнет не только шкаф, но и основы права.

Он не спал.

Сидел в кабинете, в домашнем сюртуке, при лампе, и торопливо жёг бумаги в камине.

Не паниковал — нет. Паника, по его мнению, свойственна людям плохо воспитанным. Он просто уничтожал компрометирующие материалы с тем сосредоточенным достоинством, с каким хороший врач ампутирует гнилую конечность: неприятно, но необходимо.

Первый звонок в дверь раздался ровно в половине второго.

Грент застыл.

Второй — настойчивее.

Третий не прозвучал.

Потому что дверь просто открылась.

Не сломалась с грохотом, не вылетела от удара — открылась. Тихо, умело, деликатно. И в прихожую вошли двое в тёмных плащах.

Стряпчий поднялся.

— Господа, — произнёс он ледяным, полным достоинства голосом. — Я надеюсь, вы понимаете, в какой дом явились и какие последствия…

— Да, — перебил его первый. — Понимаем. Вы — юрист. Мы — безопасность Короны. Дальше?

Грент побледнел ровно настолько, чтобы это заметил только очень внимательный наблюдатель.

— Ваши полномочия?