Не тот Хагрид - Алексей Савчук

у двери нянечка в упор «не замечали», что объемистые бочонки с медом и пухлые мешки с игрушками отец извлекает из обычного рюкзака, в который по законам физики не влезла бы и четверть этого добра. Да и весить он должен был столько, что не поднять.

Следом на ковер легли два пухлых мешка, набитых простыми, но надежными деревянными игрушками — зверушками и солдатиками, которые отец создал магией сегодня утром. Но главным нашим козырем были, конечно же, развивающие игры, которые мы начали производить в промышленных масштабах: несколько коробок «Дженги», десяток новеньких, пахнущих типографской краской комплектов «Монополии» и столько же наборов «Эрудита».

Я лично настоял на включении в этот список нескольких шахматных наборов особой, продуманной конструкции, которые отец выложил последними. Это были изящные доски, закрывающиеся как шкатулки, внутри которых, в бархатных ложементах, лежали фигуры и дополнительный набор шашек.

— Это для развития логики, мэм, — вставил я свое слово, стараясь звучать как воспитанный молодой человек. — Долгими вечерами это будет очень полезно.

Мисс Коул, ошеломленная такой щедростью, заметно оттаяла, и ее строгий взгляд смягчился, став почти теплым.

— Вы невероятно добры, джентльмены, — произнесла она, касаясь рукой лакированной крышки шахмат. — У нас как раз скоро будет праздничный обед. Должен подойти пастор с другими попечителями… Может быть, вы окажете нам честь и присоединитесь? Сами поздравите детей?

Перспектива общения с церковниками и местными ханжами вызвала у отца едва заметную гримасу, которую он тут же скрыл за вежливой улыбкой. Нам нужна была приватность, а не светские беседы о спасении души, поэтому Роберт вежливо, но твердо отказался.

— Прошу простить нас, но время поджимает, — он развел руками, изображая искреннее сожаление. — Мы бы хотели просто поздравить Тома и немного пообщаться с ним наедине, если вы не возражаете. Но прежде… как он?

Мисс Коул вздохнула и начала рассказывать. Ее слова лишь подтвердили то, что мы уже знали из отчета отца: странности, отчужденность, пугающие совпадения. Но в ее рассказе о том, как трудно найти мальчику приемных родителей, всплыла важная деталь, которая пролила свет на такие особенности Вула. Оказалось, что деятельность этого заведения была сосредоточена не на простом содержании сирот, а на их активной реабилитации, обучении и скорейшем пристраивании в нормальные семьи. Дети здесь не задерживались, это был конвейер по поиску счастья. То, что Том Реддл застрял здесь на целых шесть лет, в такой системе координат выглядело уже не просто невезением, а вопиющей аномалией, тревожным сигналом о его полной социальной несовместимости.

— Мы бы хотели увидеть мальчика, — мягко, но настойчиво произнес Альберт, касаясь лацкана пиджака и посылая легкий ментальный импульс, чтобы сломить последние сомнения.

Мисс Коул на секунду замерла, но магия сделала свое дело. Она кивнула и отдала распоряжение привести Тома. Пока мы ждали, возникла небольшая заминка с представлением…

— Прошу простить нас, но время действительно поджимает, — повторил он, развел руками, изображая искреннее сожаление.

— Том… — она вздохнула, поправив очки. — Он сейчас у себя в комнате. Я распоряжусь, чтобы его привели.

Она позвонила в колокольчик, а я мысленно споткнулся об эту фразу. «У себя в комнате»? Не в игровой, не в общей спальне? У шестилетнего ребенка в английском приюте есть своя комната? Этот факт кричал громче любых слов. В переполненных учреждениях такого типа отдельная комната — это либо невероятная роскошь, либо суровая необходимость изоляции. И глядя на нервное лицо заведующей, я склонялся ко второму варианту: они просто боятся оставлять его с другими детьми без присмотра.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Том Марволо Реддл, чья внешность мгновенно врезалась мне в память, настолько она контрастировала с образом типичного сироты. Это был маленький, низкий для своих лет и худенький мальчик, который держался с неестественно прямой, почти офицерской осанкой. Его темные, глубокого каштанового оттенка волосы были уложены в аккуратную прическу с пробором и челкой, тщательно зачесанной набок, что придавало ему вид маленького, серьезного не по годам взрослого.

Одет он был в стандартную униформу воспитанника: серая шерстяная нательная рубашка, поверх которой была надета темно-серая шерстяная же куртка на пуговицах и такие же прямые брюки. Но одна деталь выбивалась из общего ряда казенной одежды и говорила о статусе этого места: на ногах у него были качественные, начищенные до блеска кожаные полуботинки.

Когда ребенок прибыл, возникла небольшая заминка с представлением, когда мисс Коул спросила наши имена для протокола, и мы на секунду замешкались, не зная, как себя назвать, чтобы не выдать лишнего.

— Мистер Данновер, — быстро нашелся старик, указывая на себя, а затем на нас. — А это мистер Роберт Хагрид и его сын, Рубеус.

Никаких ролей, никаких объяснений цели визита или степени родства для мальчика озвучено не было, что создавало дополнительное напряжение.

Том был молчалив и насторожен, его темно-карие глаза внимательно сканировали нас, но при этом он оставался безукоризненно вежлив, соблюдая все внешние приличия.

— Добрый день, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом, не выказывая ни страха, ни радости.

Я краем глаза заметил, как отец и Альберт, пользуясь моментом, незаметно накладывают тонкие внушения на персонал учреждения, чтобы обеспечить нам беспрепятственный выход. Слепой бы заметил, что наша «шифровка» уже дала трещину, и мы действуем на грани фола, полагаясь больше на магию, чем на убеждение.

Получив разрешение на короткую прогулку, мы вывели Тома из здания приюта, и свежий морозный воздух ударил нам в лица, немного остужая разгоряченные головы. Мальчик шел рядом молча, не задавая вопросов, что было пугающе нетипично для ребенка, которого уводят незнакомцы, но его взгляд цепко фиксировал каждое наше движение. Как только массивные ворота остались за нашими спинами, и мы завернули за угол, оказавшись вне поля зрения окон заведения, произошло то, что пустило весь наш план под откос.

Отец и Альберт, переглянувшись, синхронно достали палочки и, не сговариваясь, наложили на нашу группу маглоотталкивающие чары. Это был второй, и уже совсем уж кричащий звоночек, который заставил меня внутренне сжаться от дурного предчувствия. С этого момента все пошло СОВСЕМ не так, как я это себе представлял в своих идеальных сценариях: я думал, что старшие родственники не будут открывать перед Томом мир магии сразу. Я надеялся, что они будут соблюдать конспирацию, найдут кэб или просто отведут его в ближайший парк пешком, как обычные люди.

Но вместо того, чтобы решить проблему путешествия по-магловски, Альб и Роб, привыкшие решать любые логистические задачи взмахом палочки, допустили грубейшую психологическую ошибку.

— Держись, парень, — бросил отец, протягивая руку Тому.

В следующую секунду, не успел я даже рта раскрыть,