Не тот Хагрид - Алексей Савчук

— Вы можете создавать что угодно? — выдохнул он, не отрывая взгляда от чуда на своих ладонях.

— Почти, — улыбнулся отец. — Есть свои ограничения, но магия дает огромные возможности.

Пока Том был занят изучением птички, Альберт наклонился ко мне и едва слышно прошептал на ухо:

— Знаешь, Руби, я тут подумал… Наша спонтанная аппарация… Не было ли это влиянием того самого Благословения?

Я вопросительно поднял бровь.

— Оно ведь работает на вероятностях, — продолжил дед. — Возможно, оно просто подтолкнуло нас к единственно верному решению — раскрыть карты сразу. Мы бы ходили вокруг да около, путая ребенка намеками, пугая его еще больше, а так… мы просто упали в объятия друг друга. Жестко, но эффективно.

Снежный холод начал пробираться под одежду даже сквозь согревающие чары, и громкое урчание в животе Тома, которое он смущенно попытался заглушить кашлем, напомнило нам о более приземленных потребностях. Мы ведь, по сути, выдернули ребенка прямо перед праздничным обедом, оставив его голодным.

— Так, философию в сторону, — решительно заявил Роберт, поднимаясь со скамьи. — Война войной, а обед по расписанию. Нам нужно найти место, где можно нормально поесть и согреться.

Мы медленно двинулись по аллее к выходу из парка, хрустя снегом. Том шел рядом, продолжая переваривать лавину обрушившейся на него информации. Время от времени он задавал короткие, но меткие вопросы о том, как живут волшебники, где они прячутся и много ли их вообще. Взрослые отвечали на них довольно уклончиво, стараясь не перегружать неокрепшую психику деталями о Статуте или структуре Министерства, и аккуратно обходя острые углы. Эта неспешная прогулка в итоге вывела нас на оживленную улицу, где мы вскоре приметили вывеску солидного кафе, откуда доносились запахи не только кофе, но и чего-то жареного и копченого.

Дверной колокольчик мелодично звякнул, возвещая о нашем прибытии, и нас окутало облако тепла и гула человеческих голосов. Внутри было довольно людно, но Альберта с Робом это ничуть не смутило. Легкий, едва уловимый ментальный посыл в сторону администратора — и вот нас уже провожают не к тесному столику у прохода, а в самый лучший, уединенный уголок в глубине зала, надежно скрытый от посторонних глаз за высокой расписной ширмой.

Едва мы успели снять пальто и усесться на мягкие диваны, как дед сделал короткое, незаметное движение палочкой под столешницей. Шум общего зала, до этого отчетливо слышный из-за перегородки, мгновенно приглушился, превратившись в неразборчивый фон. Чары приватности легли вокруг нашего столика невидимым куполом, позволяя нам говорить о чем угодно, не опасаясь любопытных ушей.

Только после этого к нам подлетел официант. Легкое внушение Альберта, наложенное на входе, работало безупречно, распространившись невидимой волной на все заведение. Я с интересом наблюдал, как магия меняет реальность: парень обслуживал нас с невероятной скоростью, и кухня, судя по всему, выдавала наши заказы вне очереди. Но самым удивительным было то, что никто из других посетителей, чьи заказы отодвинулись на второй план, даже не думал возмущаться. Окружающие словно впали в легкий транс, в упор не замечая привилегированного положения нашего столика, и продолжали спокойно беседовать, пока официанты бегали только вокруг нас.

— Что вы можете посоветовать из горячего, чтобы не ждать слишком долго? — деловито осведомился Роберт, не открывая меню. — Мы с мороза, хотелось бы согреться и сытно пообедать чем-нибудь готовым.

Официант затараторил, перечисляя варианты, и вскоре перед нами уже дымились тарелки с густой мясной подливой с кусочками тушеной свинины, жареным картофелем и свежим хлебом. Еще через минуту нам принесли тарелки с сыром, мясным ассорти, мисочки с паштетами. Первые минуты прошли в относительном молчании, прерываемом лишь стуком вилок — мы все проголодались сильнее, чем думали. Альберт и отец пытались было наладить какой-то диалог, задавая Тому нейтральные вопросы о жизни, но беседа не клеилась. Мы слишком многое скрывали, а Том был слишком занят поглощением горячей пищи, чтобы поддерживать светскую беседу. Разговор то и дело упирался в тупики недомолвок, и взрослые, чувствуя это, инстинктивно переключились на самую безопасную и понятную форму заботы — еду.

— Еще чаю? — то и дело спрашивал Роберт, подкладывая мальчику добавки. — Ешь, ешь, тебе нужно набираться сил.

Но настоящая перемена произошла, когда пришло время десерта. Роберт заказал Тому кусок шоколадного торта, и когда мальчик отправил в рот первую ложку, я увидел, как у него загорелись глаза. Он явно не был избалован гастрономическими изысками в своем приюте. Это было чистое, незамутненное детское счастье. Кусок исчез с тарелки в мгновение ока, и Том, забывшись, даже облизал ложку, бросив на пустую посуду тоскливый взгляд.

— Понравилось? — с улыбкой спросил Роберт. — Официант! Повторите порцию юному джентльмену.

Когда принесли второй кусок, Том принялся за него с тем же энтузиазмом, но все так же смакуя каждый кусочек. Глядя на это, отец переглянулся с Альбертом, и я увидел в их глазах смесь жалости и решимости накормить этого ребенка до отвала. Роберт снова подозвал нашего «персонального» официанта, но на этот раз его заказ был куда масштабнее.

— Знаешь, дружище, — произнес он, широким жестом обводя рукой витрину с десертами. — Неси всё. Пирожные с кремом, эклеры, тарталетки… Все виды, что у вас есть. Устроим парню настоящий праздник.

Когда стол оказался заставлен тарелками со сладостями, контроль Тома рухнул окончательно. Поначалу он еще пытался есть аккуратно, по этикету, как его учили строгие воспитательницы, но устоять перед горой лакомств было невозможно. Он ел с детской жадностью и восторгом, забыв о приличиях, перемазавшись кремом, и в этот момент он выглядел совершенно обычным, счастливым ребенком. В перерывах между глотками чая он бросал на нас взгляды, полные искренней благодарности, от которой у меня снова защемило сердце.

— Не торопись, не отберут, — усмехнулся Роберт, вытирая салфеткой уголок рта мальчика. — Все, что не съешь сейчас, мы упакуем с собой. Заберешь к себе в комнату, будет у тебя запас на вечер.

Он на секунду осекся, и я понял, о чем он подумал. Принести гору пирожных в приют, полный голодных детей, и съесть их в одиночку — верный способ нажить себе врагов или стать жертвой кражи. В таком месте делиться (или хотя бы делать вид) — это вопрос выживания. Альберт, видимо, пришел к той же мысли, потому что кивнул официанту.

— А чтобы не возникло неловкости перед другими ребятами, — продолжил дед, — мы сейчас соберем отдельную посылку. Для всех ребят. Конфеты, печенье — то, чем можно угостить всех