"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Илларион Петрович помолчал.

— Когда я вернулся, всё уже было устроено. Анна похоронена. Рядом появилась могила ребёнка. Врач подтверждает то, что мне сообщили. Мать говорит то же самое. Что мне было искать?

Князь пожал плечами.

— Я жил дальше. Мать тоже. Михаил Андреевич ещё некоторое время оставался при ней. И оба знали, что ребёнок жив.

Он вынул из связки несколько листов.

— Мать передавала через Михаила Андреевича деньги. Здесь есть её распоряжения. Здесь она спрашивает, хватило ли предыдущей суммы. В другом письме велит передать больше. Сергей нашёл эти выплаты много лет спустя. Они шли через Михаила Андреевича год за годом и прекратились после смерти матери.

Илларион Петрович отложил листы.

— А Сергей всё это время помнил тот разговор. Когда нашёл деньги, он сложил одно с другим. Решил, что между матерью и Михаилом Андреевичем была связь. Потом решил, что Михаил Андреевич пользовался этой связью и получал деньги за молчание.

Он посмотрел на меня и продолжил:

— А потом появился наследник Михаила Андреевича. Вернулся из Америки. Остался в городе. Начал сближаться со мной. Сергей решил, что Михаил Андреевич мог передать вам свою тайну. Когда именно — он и сам не знал. Ещё до Америки или уже вместе с бумагами после смерти. А наше знакомство для него выглядело продолжением той же истории.

Я растянул губы в вежливой улыбке.

— Да, — сказал Илларион Петрович. — До окна Сергей дошёл уже сам. Но теперь я хотя бы понимаю почему.

Он покачал головой.

— Бедный Сергей. Вы его, Алексей Николаевич, надо признать, тоже не щадили. Хотя сами об этом понятия не имели.

Илларион Петрович собрал письма в стопку.

— Только Михаил Андреевич денег за молчание не требовал. Мать сама передавала их для ребёнка. Для её внука. Михаил Андреевич выполнял её поручение и молчал.

Князь выдержал паузу и добавил:

— Много лет.

Илларион Петрович посмотрел на меня.

— А считал ребёнка мёртвым. Считал виноватым в его смерти себя. Мать это знала. Я говорил ей об этом. Она меня утешала. Убеждала, что я ничего не мог изменить. И всё это время знала, что ребёнок жив.

Князь замолчал.

Через несколько секунд он сообщил:

— Думаю, мать была уверена, что я никогда ничего не узнаю.

Илларион Петрович достал из стопки очередную бумагу. Я взглянул на письмо и узнал почерк Михаила Андреевича.

— Михаил Андреевич, видимо, решил иначе, — сказал князь. — Это было написано незадолго до его смерти.

Он развернул лист, прочёл:

— Милостивый государь Илларион Петрович…

'Милостивый государь Илларион Петрович.

Если это письмо находится у Вас, значит, меня уже нет, и Алексей сам счёл нужным передать Вам бумаги, которые я оставил ему.

Скажу прежде всего то, ради чего они были собраны. Алексей Николаевич Ветров — тот самый ребёнок, которого Вы более двадцати лет считали умершим при рождении. Это Ваш сын.

Я понимаю, что после стольких лет одних моих слов для Вас будет мало. Поэтому прошу Вас прочесть бумаги в том порядке, в каком я их оставил.

Из письма Вашей матери Вы узнаете, что сын Ваш родился живым и что это было от Вас скрыто. Исполнить её решение согласился я. Мальчика из дома увёз тоже я.

Я передал его моему младшему брату Николаю и его жене. Их ответ Вы найдёте среди этих бумаг. Николай пишет, что они принимают мальчика и будут воспитывать его как собственного сына. Там же названо имя, которое ему дали: Алексей Николаевич Ветров. Мальчик, которого я увёз из Вашего дома, и мальчик, которого принял Николай, — один и тот же ребёнок.

Могила рядом с могилой Вашей жены пуста. В гробу, который был похоронен как гроб Вашего сына, тела не было. К тому времени мальчик уже находился у Николая.

Дальнейшие письма Вашей матери относятся к нему же. Деньги, которые она передавала через меня, предназначались для его содержания. Я передавал их Николаю.

Я повторю это ещё раз, чтобы здесь не осталось места для ошибки. Ваш сын родился живым. Я увёз его из дома и передал Николаю. Николай и его жена приняли мальчика как своего и дали ему имя Алексей Николаевич Ветров. Алексей Николаевич Ветров, которому я оставил эти бумаги, и есть Ваш сын.

Если у Вас останутся сомнения, спросите его о Николае и его жене. Сопоставьте его возраст с годом смерти Вашей жены. Всё, что он расскажет Вам о своём происхождении и детстве, Вы сможете сверить с этими письмами.

Есть ещё одно обстоятельство, которое не может служить доказательством. Я всё же скажу о нём. У Алексея глаза Вашей матери. Я знал её молодой и помню эти глаза слишком хорошо, чтобы ошибиться. Надеюсь увидеть их ещё раз до смерти.

Теперь я должен сказать о себе. Я отнял у Вас сына и более двадцати лет скрывал от Вас, что он жив. Решение принадлежало Вашей матери, но исполнил его я. Сначала я отказался. Потом согласился. Почему согласился, Вы, вероятно, уже поняли из её писем.

Я любил Вашу мать. Этим я могу объяснить свой поступок. Оправдать его этим не могу.

Я дал ей слово хранить тайну до моей смерти и сдержу это слово. При жизни я ничего не скажу ни Вам, ни Алексею.

Я мог распорядиться, чтобы после моей смерти эти бумаги передали Вам. Но однажды я уже принял участие в том, что определило всю жизнь Вашего сына. Теперь он взрослый человек, и я не вправе снова решать за него.

Поэтому бумаги я оставил ему. Первым узнать правду