Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

дурной сон, который никак не закончится! Что среди Древних делает Персилия Лагра? Уж она-то всегда служила новым хозяевам жизни рьяно и преданно. Пока те не решили заменить её молодой кровью.

— Гранда, простите, я уже ничего не понимаю.

Я обратилась к декану, надеясь, что она не ждёт от меня сведений о расследовании. Служить трём сторонам, этого мне не перенести!

— Что, не понимаешь? — декан подошла ближе и двумя пальцами осторожно, но твёрдо подняла мой подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — Что якшаться с полевиками благовоспитанной ламии не следует?

— Это не преступление, — возразила я.

— Нет. Но вызывает вопросы. А защитить тебя некому. Все те, кто сейчас предлагает тебе покровительство, потом легко и быстро забудут об обещании, данном какой-то девице из Института неблагородных. Истинные именно так величают Кломмхольм. Это у Виктории Крим есть влиятельный отец, а твой давно мёртв.

Я вскрикнула и отступила на шаг, чуть не отдавив ногу полевику, державшемуся сзади.

— Вы знаете, кто мой отец? Так он умер?

— Да, к несчастью для тебя. Перемудрил с артефактом, — кивнула Персилия и снова пристально посмотрела мне в глаза, следя за реакцией.

— Он был Магом?

У меня даже голос осип.

— Волкодлаком. Но я же говорю, он умер. Защиты у Истинных не ищи, они не признают ламию, и неважно, кто её отец.

Я слушала спокойную речь Персилии Лагры, а у самой голова шла кругом. Почему она говорит об этом именно сейчас, значит ли это, что родитель умер ещё до моего приглашения в Дольний мир? Иначе почему он не захотел со мной встретиться, ни разу не подал о себе весточки? Может, декан врёт?

У меня голова шла кругом, кому верить, если каждый нежданно-негаданно раскрывался с совершенно неожиданной стороны. Я знала декана Персилию, как невозмутимую хитрую интриганку, продолжавшую оставаться у власти в Кломмхольме даже тогда, когда обстоятельства этому не благоприятствовали.

А теперь оказалось, что она рискует своим положением и общается с изгоями, один разговор с которыми может быть расценен, как лояльность старой формации.

— В чём причина такой ненависти к нам? — спросила я, обернувшись ко всем стоящим в комнате.

— Страх, — ответил Хадриан и усмехнулся, вытирая руки о белоснежный фартук, натянутый на его животе, как на барабане.

— Никто не любит змей, дорогая. Даже внутри нас нет единства, чего уж ожидать от остальных. Истинная змея всегда одинока на избранном поприще, Регина, — с грустной улыбкой спокойно ответила Персилия. — Но сейчас нет смысла грустить о том, чего нельзя изменить. Лучше поговорим о том, что нам подвластно. Ивер, подай мне ту бумагу.

Декан произнесла последнюю фразу так мягко, будто просила слугу о величайшей милости, гранда повернула голову вполоборота и плавным движением приняла у него свёрнутый вчетверо листок. Кивком поблагодарив Ивера, вытянувшегося в струнку, словно военный на параде, она протянула бумагу мне.

— Прочти! Это я стала получать совсем недавно. Подобное пришло и Хадриану, а также некоторым нашим друзьям. Удивительно, как на той стороне осведомлены о наших связях, но дело сейчас не в этом. Прочти!

Я раскрыла листок. На нём в самом верху старательным каллиграфическим почерком было выведено:

«Те, кто охотятся на ламий, ближе, чем вы думаете. Возможно, ламии совсем не их истинная цель. Вскоре за девицами последуют те, кто так и не принял власти Истинных. Или те, кто представляют для последних опасность.

Ваш СС».

— Охота идёт на Древнюю кровь, — усмехнулся Хадриан, и его лицо приобрело тёмно-коричневый оттенок, а глаза превратились в наполненные тёмным огнём щели. Сейчас полевик был таким, каким его создали боги: грозным древним символом могущества, не разбирающего правых и виноватых, а казнящего и милующего по личным симпатиям.

— Мы знаем, что сегодня в лазарете был произведен некий ритуал, — вкрадчивый голос Персилии окутывал, словно одеяло. Она встала за моей спиной и положила руки на плечи, это дружеское ободряющее объятие больше походило на цепкую хватку хищника, не собирающегося выпускать добычу из своих когтей. — И что ты участвовала в нём.

Да, в Кломмхольме не утаишь и иголки в стоге сена, раз обо всём узнала Персилия, в курсе и ректор. И её заместители. И, боги ведают, кто ещё. Может, и преступники. Так стоит ли скрывать имя одного из них? И личность второго?

— Ты молчишь, Регина, — произнёс Хадриан с некоторым укором. — Ответь нам честно. Мы тебе не враги. Только не мы.

Я избегала его пронзительного взгляда, боясь, что мои мысли прочитают раньше, чем я их спрячу. И хоть это невозможно, иногда меня терзали сомнения, есть ли предел могуществу Древней крови. Прошлая власть проиграла не потому, что была слаба, а потому что долго пребывала в беспечности и недооценивала алчности и целеустремлённости новых рас.

Все молчали. Персилия даже ослабила хватку и отступила в тень, Хадриан отвернулся к дубовым бочкам, а Ивер смотрел на свою госпожу преданным взглядом фанатика.

Я сомневалась. Ведь Дазромак уже прямо говорил о том, что я должна стать его шпионкой, а Рандал просил доверять ему. Если бы это было возможно! Если бы я могла не сомневаться. Да, метка истинной пары навсегда привязала меня к нему, но это не означает, что я поступлюсь совестью. Если Рандал связан с Охотниками, я скорее умру, чем буду с ним! Но ведь в сердце оставалась надежда, что дознаватель ошибся!

А пока не разберусь, кто из них прав, остаётся только довериться тем, с кем я связана по крови. Может, и ошибусь, пусть так. Но носить в себе информацию о личности одного из преступников, я не могу.

— Я узнала одного из Охотников, — наконец произнесла я тихо. Казалось, воздух вокруг искрился, будто обещала сверкнать молния. А сразу после без минутной задержки, грянет гром. И этого уже не остановить никаким силам в этом и прочих мирах. — Если верить ритуалу. А можно ли ему верить? Вдруг это всё игра моего воображения?

Я посмотрела на Хадриана, но тот лишь пренебрежительно пожал плечами. Мол, что мне за дело до ритуалов Драконов.

— Мы всё проверим, Регина. Прежде чем нанести удар, — Персилия прижалась к моей спине, от неё пахло терпкими травами осени, растущими в низинах, где земля никогда не теряет влаги и жизненной силы.

Я не видела её лица, но в шёпоте декана различила свистящие нотки. Ламия всегда поймёт названую сестру. И сомнения покинули меня. Если кому и можно доверять, то только своим.

— Это Рауд. Волкодлав, что танцевал со мной на последнем Приветственном балу.

Глава 24

Дракон.