Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Ян пил жадно, прерываясь время от времени и проводя языком по потрескавшимся губам. Кружка скоро опустела, и парнишку тут же снова прошиб холодный пот. Ян зябко передёрнул плечами, беспомощно оглянувшись.

Март отставил кружку и в который уже раз взял влажный кусок ткани, отёр мелкие бисеринки, проступившие по всему телу. Лишь потом потянулся к ногам Яна, где лежало свёрнутым принесённое Тесаком одеяло.

Самого Тесака нигде не было видно.

Встряхнув, Март расправил одеяло и укрыл мальчишку, уже начавшего дрожать крупною дрожью.

Ян сразу же натянул одеяло до самого подбородка.

— Я не собираюсь тебя убивать, — устало сказал Март.

— Я не знал, что она твоя дочь, — пробормотал Ян уже более связно.

Теперь он избегал смотреть Марту в глаза.

А Март понял, что, даже пребывая в том странном, наркотическом оцепенении, Ян, вероятно, как-то осознавал всё, что с ним случилось, и слышал всё, что происходило с момента, как Март приложил его затылком о стену.

Так было даже проще.

— Давай по порядку. — Март тяжко вздохнул. Чуть отодвинулся на мате, чтобы дать пареньку пространство, а не нависать над ним угрожающе. Откинулся на сиденье, упёршись головой в стопку книг. — Как ты попал в ту комнату?

Ян помедлил. Взгляд его затуманился. Его всё ещё била дрожь, зубы не попадали один на другой. Март подумал, что мальчику тоже не помешала бы тарелка горячего рыбного супа, но тот, что принёс Тесак, уже давно остыл, а Март не знал, где бы его разогреть.

Приподнявшись, он быстро скинул собственную куртку и стянул через голову толстый шерстяной свитер, который нашёл ему Тесак. В подземелье Уродов было достаточно тепло, чтобы посидеть какое-то время так.

— Надевай, — велел он, потянув на себя одеяло, которым был укрыт парнишка. — Я помогу.

Ян был ещё слишком слаб, чтобы одеться самостоятельно.

Он послушно позволил Марту накинуть на шею ворот и дал продеть руки в рукава. Март приподнял за плечи практически невесомое тело, и Ян смог сам одёрнуть свитер, утонув в нём едва не целиком.

Вновь уложив парнишку на импровизированную подушку из скатанной в узел старой одежды, Март подоткнул одеяло со всех сторон, с удовлетворением отметив, что Ян не дрожит уже с такой страшной силой.

Потянувшись за сброшенной курткой, заметил внимательный взгляд, зацепившийся за розовый, едва затянувшийся рубец на его шее.

От воспоминания о том, как легко нож вскрыл горло, по плечам пробежала невольная судорога. Март поспешно продел руки в рукава и запахнулся, поставив воротник стоймя.

— Я думал, раны на теле леканов затягиваются моментально, — едва слышно прошептал Ян. — Это потому что у тебя больше нет магических сил? — спросил парнишка, посмотрев прямо в глаза.

Март не видел смысла что-либо отрицать. Со всей очевидностью Ян всё слышал и всё прекрасно понял. Возможно, этот зверёныш попытается снова его убить.

Каждый, кого он когда-либо приводил из Города, пытался убить его рано или поздно. Март понял, что невероятно устал от всего этого.

— Да, — ответил он просто, пряча руки поглубже в карманы. — Так как ты оказался в той комнате?

Вопрос заставил Яна отвести взгляд. На бледное, как мел, лицо вернулся вдруг болезненный румянец.

— Лек держал меня у себя, — сказал Ян тихо. — Кира часто ходила к нему, они разговаривали о разном. Лек много говорил ей, как отдаст меня тебе. — Мальчишка бросил быстрый взгляд на Марта.

Март понял, что Ян тоже появился тут далеко не вчера. Уроды, ставшие ручными зверушками Лека, наверняка быстро отыскали бежавшего мальчишку в развалинах Города.

— Сегодня она пришла, когда его не было, — продолжил Ян, вновь отведя взгляд в сторону. — Какая-то злая. Сразу пошла к моей клетке и просто выпустила наружу.

— Лек держал тебя в клетке? — холодно уточнил Март.

Ян лишь пожал плечами.

— Она очень красивая, твоя дочь, — сказал он, всё так же глядя в сторону. Слова прозвучали еле слышно. Человек, не обладающий слухом лекана, и не расслышал бы.

Март коротко кивнул, не без горечи вспомнив, как красива была женщина, в которую он влюбился когда-то, и как красота её, перейдя по наследству к дочери, стала для той проклятием.

— Я взял её за руку… Я не хотел ничего такого! — Ян резко повернул голову, посмотрев прямо в глаза, в его голосе зазвенели слёзы, и Март понял, что тот говорит искренне. — Но потом она поцеловала меня, и я просто пошёл следом.

— Понятно. — Март кивнул. — Можешь не продолжать.

Рассказ этот причинял ему не меньшую боль, чем мальчишке.

Но Ян не мог уже остановиться.

— Никогда ещё, ни с кем мне не было так хорошо и так страшно, — прошептал он, вперившись куда-то в пространство вновь помутневшим взглядом.

Март понял, что Кира была не первой его женщиной. Крупная дрожь прошла по плечам мальчика, и он забормотал что-то уже совсем неразборчиво.

Март склонился над ним, чтоб убедиться: тот снова впал в беспамятство, но теперь его состояние больше походило на горячечный бред, чем на наркотическое опьянение. Тронув ладонью лоб, он понял, что Ян весь горит, а значит, нужно всё же вставать и идти искать, где разогреть этот проклятый рыбный суп, чтоб напоить мальчишку горячим бульоном. Давать ему какие-то лекарства Март пока опасался.

— Это неправда! — вдруг запальчиво выкрикнул Ян, выпростав из-под одеяла тощую руку и метнувшись к поднявшемуся уже было Марту. Взгляд его прояснился на секунду. — Не нападал я на неё!

— Я верю, верю, — мягко сказал Март, расцепляя впившиеся в рукав куртки пальцы. Рука безвольно упала на одеяло. Ян снова заметался, бредя, и Март встал, наконец.

Прошёл к столу, где стояла на краю кастрюлька с недоеденным супом. Поднял крышку, заглядывая внутрь. Суп остыл настолько, что жир, растекавшийся до этого масляными пятнами, загустел и превратился в желтоватое желе, плавающее по поверхности воды и налипшее на куски рыбы.

Подхватив кастрюльку, Март пошёл осмотреться.

На платформе было всё так же пусто. Только в дверях соседнего вагона, навалившись плечом на край прохода, стоял Штеф, а напротив него, на изогнутой деревянной лавочке, огибавшей зеркальную металлическую колонну, сидела, улыбаясь чему-то, Вера. Март пошёл к ним.

— Где здесь можно разогреть суп? — спросил он Веру без предисловий, и та