Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Март молчал, пристально смотрел на Мастера Слова. Тот словно снова осунулся, казался вымотанным.

— Выйди, Март, я пришёл поговорить с твоей дочерью.

— С моей дочерью, — с горькой усмешкой повторил Март.

— Или с Матерью. Как тебе будет угодно, — безразлично пожал плечами Лек отвернувшись.

— Убирайтесь оба, — вдруг прошипела Кира. — Видеть вас не хочу.

Таких интонаций у своей дочери Март точно никогда не слышал.

Как будто придавая веса её словам, в дверной проём, ловко миновав широкого и плотного Лека, просочилась гарпия. Её глаза, казалось, тоже светились в полутьме, отдавая зеленоватым. “Совсем как тот кристалл в глазнице танка”, — подумалось вдруг Марту. Она встала, широко расставив ноги и раскинув руки с длинными, острыми ногтями, и оскалилась угрожающе, опустившись в полуприседе.

Кира смотрела на них с матов своим пустым, безразличным взглядом.

Развернувшись, Март подхватил на руки безжизненное тело Яна и шагнул наружу.

Пропустив его, Лек вышел следом.

— Я понимаю, это не то, чего ты ждал, Март, — сказал он, глядя несколько напряжённо. — Я тоже ждал немного другого.

Март смотрел на него, чувствуя лишь крайнюю опустошённость. Вспышка гнева, казалось, отняла все его силы, а их с некоторых пор и так стало гораздо меньше, чем обычно.

— Что будешь делать с ним? — Так и не дождавшись ответа, Лек кивнул на Яна.

— А тебе не всё равно? — спросил Март. — Сам же сказал, это мой подарок.

Лек ухмыльнулся криво. И когда Март шагнул мимо, к выходу на платформу, остался стоять, ухмыляясь вслед.

Тесак ждал его снаружи. Увидев Яна, озадаченно склонил голову набок. Он явно не знал, что и Ян тоже тут.

— Осмотри его, — попросил Март. — Я приложил его головой о стену. Может быть, сотрясение, он отключился.

— Идём, — блеснув стёклами лётных очков, Тесак развернулся, направившись к противоположному концу платформы.

— Только не в операционную, — быстро добавил Март. Он не хотел больше возвращаться туда.

Снова кивнув, Тесак свернул к поезду, в котором расположились леканы, но выбрал другой вагон, ближе к середине.

— Тогда ко мне, — пояснил он.

Вагон, в который они вошли, очевидно, весь принадлежал Тесаку. Тут был и его компьютер, и коробки с лекарствами, которые тот, вероятно, не успел, а может — не спешил распаковывать. Рабочий стол стоял прямо у входа, загораживая собой проход в следующий вагон. К столу была подвинута его любимая табуретка на колёсиках, рядом с компьютером теснился микроскоп, а позади стола Март вдруг увидел то самое кресло с металлическим кольцом, которое Лек использовал для подзарядки. Провода от него тянулись теперь к рабочему столу Тесака. Остальное пространство было так же отгорожено тряпкой.

Дитя Города, Тесак любил маленькие тесные закутки. Они казались ему безопасными.

Отдёрнув занавесь, Тесак кивнул на очередной мат, брошенный прямо на пол, между двумя рядами сидений, на которых кипами были свалены книги и журналы медицинской тематики. У изголовья мата лежал большой фонарь. Очевидно, Тесак читал тут перед сном.

Март осторожно положил Яна на мат. Шагнул в сторону, уступая место Тесаку и чуть сдвинул стопки книг, примостившись на краешек пластикового, обтянутого кожзамом сиденья вагона.

Тесак включил фонарь. Несмотря на то что все стены в этом подземелье Уродов едва заметно светились, их света явно не хватало для качественного осмотра.

Март вновь обратил внимание на то, что бросилось ему в глаза ещё в комнате Киры. Всё тело Яна было испещрено шрамами. Отчасти поэтому в первое мгновение Март и принял его за Скала. Наголо бритый главарь банды Губителей тоже весь был покрыт шрамами.

Такое практиковали в банде Зверей. Сначала шрамы появлялись на руках и ногах, от укусов полудиких собак, с которыми стаи Зверей кочевали по развалинам Города. Потом, когда ребёнок подрастал, их наносили уже искусственно, словно татуировки, подчёркивающие мужественность и принадлежность к стае. Март слыхал, будто каждый шрам значит что-то, и знающий человек может прочесть всю жизнь Зверя по шрамам на его теле, но Март этого делать не умел.

Он понял только, что та женщина, которую он убил в башне Тесака, действительно была матерью Яна. Март знал, Звери не заботятся о больных. Их изгоняют из стаи. Вероятно, то же случилось и с матерью Яна. Парнишка не обязан был уходить вместе с ней. Никто в своём уме не станет гнать из банды молодого, здорового охотника. Но Ян, очевидно, сам решил последовать за матерью и заботиться о ней, пока может…

Март взглянул на мальчишку по-новому.

Вероятно, он всё же ошибался на его счёт, приняв те сухари, припрятанные в парке, за попытку скрысятничать и утаить еду от товарищей. Скорее всего, мальчик действительно прятал их, вот только за тем, чтобы кормить умирающую мать…

А Тесак уже окончил осмотр и вновь по своему обыкновению потянулся в задний карман джинсов за портсигаром. Вынул его и шлёпнулся на задницу, привалившись спиной к сиденьям с противоположной стороны вагона.

Стопка журналов покачнулась и рассыпалась с тихим шелестом, спланировав на пол за головой мальчика, где висела вторая тряпка, отделяя от посторонних взглядов третью часть вагона.

— Что с ним? — спросил Март, проследив полёт бумажек и вновь переведя взгляд на Тесака.

— Лёгкое сотрясение, да, — кивнул Тесак, затягиваясь, — но в отключке он не поэтому.

Март вскинул бровь.

— Сам посмотри, — Тесак ткнул сигаретой в сторону мальчика.

Март опустился на колени рядом.

Ян был бледен до синевы, но это, кажется, было естественное состояние для измученного Городом мальчишки. Его чёрные волосы слиплись. Мелкий бисер пота поблёскивал и на костлявых плечах, и на впалой груди. Тело, обмякшее было после удара о стену, теперь было напряжено. Судорожно сведённые мышцы подрагивали.

Март оттянул веко. Глаза были красные, а зрачки — неестественно расширены.

— На свет не реагирует? — спросил Март, не желая проверять то, что Тесак и так уже наверняка проверил.

— Не-а, — промычал тот.

Март осторожно повернул голову Яна. Его всё же беспокоила рассечённая кожа на затылке. Кровь там уже успела свернуться и застыть коркой.

— Надо будет зашить, — пробормотал Март.

— Я зашью, — сказал Тесак.

— Я сам. — Март покачал головой. — Я и так уже перекладывал на тебя слишком много.

— Не делай