Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

class="p1">— Невероятно. — Шед откинулся, уперев ладони в стол. Март едва не видел, как он напряжённо думает о чём-то. Это было заметно даже сквозь всегда скупую мимику лекана.

Наконец Шед поднял взгляд и посмотрел прямо на Марта.

— Тогда почему бы нам не убить твою дочь? — спросил он. — Раз она Мать… Прости, Март, но кто-то должен был сказать это.

Март с трудом кивнул. Он понимал это. Хотя легче от осознания факта не становилось.

— Не думаю, что это решит проблему. — Докурив, Тесак щелчком отправил в плошку с недоеденным мясом очередной окурок. — Я считаю, что и Киру контролируют откуда-то, а сама Мать прячется там, где никто не смог бы достать её.

Шед сразу поник.

А Март медленно выдохнул, сбрасывая напряжение с плеч. Прикрыл глаза, мысленно благодаря Тесака, и зная одновременно: Тесак сказал это не ради Марта. Он просто действительно считал так.

— Во-первых, это элементарная логика. Никто, обладай он хоть каплей здравого смысла, не станет ходить повсюду вот так, почти без охраны, заявляя, что он тут главный, когда у него столько врагов. Кира для Матери такой же расходный материал, как и прочие Уроды.

Марта передёрнуло, когда своими словами Тесак поставил его дочь в один ряд с тварями, которых и людьми-то нельзя было назвать.

Однако Тесака такие мелочи совершенно не волновали. Он, как всегда, рубил прямо, с плеча.

— Во-вторых, если бы Мать действительно стала Кирой, никто из нас не был бы нужен ей.

— А мы нужны ей? — удивлённо переспросил молчавший всё это время Барн. — За эти несколько дней у меня сложилось впечатление, что она, напротив, была бы не прочь избавиться от нас.

Тесак ухмыльнулся, пожал плечами.

— От леканов — может быть. Вы для неё бесполезны. Но не от людей Игоря. Не зря едва не в первый же день она устроила тут Тёплый угол.

— В смысле? — спросил Барн, чуть склонив голову набок. Он явно не видел тут связи.

Март тоже не мог взять в толк, о чём говорит Тесак.

Тот обвёл всех взглядом и, не встретив понимания ни в чьих глазах, тяжко вздохнул.

— Как же сложно иметь дело с идиотами, — пробормотал он и, прежде чем кто-либо успел возмутиться, припечатал: — Уроды бесплодны… Как и леканы, — добавил он после короткой паузы.

Сидевшие за столом переглянулись. Март смотрел, не в силах сложить одно с другим, хотя после слов Тесака всё стало предельно ясно.

— Ты хочешь сказать, — медленно начал Март, всё ещё силясь поверить, что догадки его верны, — она спаривает людей Игоря с этими девушками, чтобы вывести… Что?

— Новое тело для себя.

— Но та девочка в поезде, которую я проводил до края Города, — Март выпрямился, потирая занывший от напряжения лоб, — она сказала, будто Мать отпустила её потому, что появилась Кира.

— Да, — кивнул Тесак. — Но что-то, вероятно, пошло не так, Кира не стала идеальным сосудом. Может быть, помешала как раз её память, за которую ты так цепляешься, Март. А может, Губитель знает, что ещё. Но ей нужны люди Игоря, и нужен Лек с его амулетом. Возможно, Схарм напел ей, будто сумеет решить проблему с сосудом. Иначе всё это, — Тесак кивнул на выход из вагона, явно имея в виду Тёплый угол, расположившийся по другую сторону платформы, — просто бессмысленно.

— Это правда, — вдруг горячо воскликнул женский, почти детский голос с другого конца вагона, и Март вскочил, схватившись за нож у пояса.

Никто из леканов даже не шелохнулся, а Тесак ухмыльнулся криво.

— Я так и знал, что ты прячешь свою подружку тут, Штефан.

Штеф закашлялся, потупив взгляд, а из-за отдёрнутой занавески в дальнем конце вагона показалась встрёпанная светлая головка. Девушка с пшенично-жёлтыми волосами сидела там на сваленных прямо на пол матах, служивших, очевидно, постелью.

— Это правда, — повторила девушка, глядя Марту глаза в глаза.

— Это Вера, — сказал Штеф, наконец откашлявшись.

Глава 19

— Март, остынь! Март! Март! Да постой же ты! — Тесак едва поспевал за ним, хватая за полу куртки. Леканы, сгрудившись в распахнутых дверях вагона, смотрели, как они мечутся по платформе. Впереди прислонившись спиной к широкой груди Штефана, стояла маленькая, едва не в половину роста своего приятеля, желтоволосая девушка Вера.

От одного только взгляда на неё ярость в груди Марта заклокотала сильнее. Он в очередной раз дёрнул полу куртки. Несколько резче, чем хотел бы, заставив Тесака споткнуться, и прошёл мимо группы леканов, мимо Тёплого угла к противоположному концу платформы, где в полутьме тоже угадывались двери. Помещения, расположенные там, где он очнулся, Март уже проверил. Шаги тяжёлых ботинок гулким эхом раскатывались под сводчатым потолком станции.

Ему смутно помнилось, будто Тесак упоминал, где расположена комната Киры, но, охваченный бурлящим гневом, он не мог сказать наверняка.

Тесак замер, наконец, и отчеканил громким шёпотом, выделяя каждый слог.

— Не-глу-пи!

Март обернулся к нему. Молчал выжидающе.

— Будь я проклят, — Тесак в отчаянии всплеснул руками. — Ну что ты собрался делать?

Март не знал.

Чувствовал только, что должен немедленно увидеть Киру. Заглянуть ей в глаза. Попытаться найти там дочь.

Его дочь не могла сотворить то, о чём рассказала им Вера.

Появление девушки, кажется, стало внезапностью лишь для него одного. Штефан смутился сначала, но очень скоро оправился и, поманив, усадил девушку рядом с собой, легонько приобнял её за плечи. Она практически вся помещалась у него под мышкой.

Почувствовав себя защищённой, она осмелела, посмотрела на Марта с некоторым вызовом и повторила в третий раз: “Это правда”.

— Что правда? — спросил Март, делая осторожный шаг, чтобы вновь сесть на своё место, с которого так резко вскочил.

Вера была не самой умелой рассказчицей. Но недостаток красноречия с лихвой компенсировала горячность девушки.

— Мы давно тут, — начала она. — Ещё с осени. Наша банда прибилась к Скалу. Он брехал, будто добудет для нас еды, пережить зиму. Сказал, захватим логово Лека, и там уж поживимся.

Штефан невесело хмыкнул. Очевидно, при воспоминании о том голодном пайке, на котором они жили последние пару месяцев.

Март сдержанно кивнул. Он прекрасно помнил, как, взяв Комбинат, люди упрекали Скала в ложных обещаниях.

— Но Уроды нас раньше поймали. Мужчин убили, забрали только девушек. —