"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Клинок замер в миллиметре от её лица. Черты Каина исказила болезненная судорога, будто под кожей боролись два разных человека. Голос Эвелин, её внезапное появление ударили по погребённым воспоминаниям, дав внутреннему бунту решающий толчок. Рука с мечом застыла.

— Сейчас! — крикнула Эвелин.

Подоспевшая Даниэлла коснулась его спины и влила свой дар: она нашла узел в душе Каина и осторожно, но неумолимо распустила его, стирая наложенный поверх почерк Хаоса.

Каин издал хриплый выдох. Пустота в его руке рассеялась дымом. Он осел на пол — и Эвелин упала на колени рядом, обхватив его за плечи, не давая рухнуть, пока он жадно хватал ртом воздух, полностью свободный от чужой воли.

Линора лишилась своего козыря. Того, кого поставила когда-то на защиту своей дочери, того, в кого вложила больше всего Пустоты. И в этот самый момент Киллиан оказался рядом.

В его глазах Линора была не более чем клеткой — сосудом для Сущности. Убийство её физического тела ничего не решит: монстра внутри это лишь освободит, и всё повторится снова.

Он проигнорировал её попытку защититься, вцепился пальцами ей в плечи, блокируя магию. Глаза Киллиана потемнели.

— Нашёл.

Он буквально всадил пальцы ей в грудь. Плоть под ними разошлась не так, как расходится под лезвием, а так, будто грудная клетка на миг перестала быть преградой между двумя мирами. Киллиан нащупал душу, обхватил её и с рычанием потянул на себя.

Линора выгнулась дугой. Пространство заверещало на частоте, от которой у стоящих рядом лопались капилляры в глазах. Киллиан выдирал её душу наружу, удерживая перед собой пульсирующую, чужеродную массу мёртвой хваткой — там, в этом сгустке, была заперта Сущность, запечатанная слоями чужой воли.

Эвелин расслышала сквозь грохот, сквозь крики сражающихся и рёв магии одно-единственное слово — едва различимое «нашёл». Ей хватило и этого.

Время пришло.

Она поднялась, обошла стоящего на коленях Каина, вскинула руки, концентрируя в ладонях всю оставшуюся силу. Плотный поток лавандового огня сорвался с её пальцев. Ведьминское проклятие колоссальной мощи ударило в обнажённую душу. Лавандовое пламя с шипением прожгло структуру, выжигая саму основу, стирая всё до последней искры.

Звук пропал.

Давящее чувство Пустоты испарилось, будто его никогда и не существовало.

В Храмовом крыле тяжёлые чёрные коконы, которые не успели вынести, одновременно осыпались сухим пеплом. На мраморный пол, кашляя, повалились невредимые, перепуганные придворные.

В Зале Совета тело Линоры кулем сползло на пол. Уцелевшие Жнецы растерянно озирались, глядя на собственные пустые руки, будто впервые их видели. Призрачные Силуэты Лео растаяли туманом, не оставив после себя ничего, кроме лёгкого сквозняка.

В проёме разбитых дверей показалась Виолетта в сопровождении Роберта и гвардейцев. Она перешагнула через обломки и подбежала к Киллиану, успев подставить плечо прежде, чем он осел на пол от полного истощения.

Киллиан стёр со лба выступившую испарину, посмотрел на жену уставшими, потухшими глазами и тихо произнёс:

— Мы справились.

Через разбитые стрельчатые витражи в Зал Совета ворвался холодный ветер, выдувая пыль и запах озона.

На этом большая битва за Элларон была окончена. Часы пробили полдень.

Глава 55.

Вечерний воздух над Лиоренским морем дышал остывающей солью и влажным песком. Прохладный бриз лениво перекатывался по широкой пустынной полосе берега, унося дневной зной. Виолетта устроилась на низком деревянном табурете, полностью сосредоточившись на меняющейся палитре неба. Её кисть уверенно ложилась на холст, укрывая его плотными маслянистыми мазками пурпура и меди — она стремилась поймать ускользающие контуры солнца, тонувшего в темнеющей воде.

В нескольких шагах от неё, на расстеленном клетчатом пледе, отдыхал Киллиан. Серые тени, залегшие под его веками за долгие месяцы изнурения, наконец начали блекнуть, разглаженные успокаивающим шумом прилива.

Они буквально сбежали, оставив бесконечные дела Союза на остальных Председателей и позволив себе выдохнуть. Магия на континенте постепенно увядала, и многие государства вскоре неизбежно столкнутся с пугающими последствиями этого исчезновения. Впереди их всё ещё ждали сложные решения, споры и поиски выхода. Но сейчас Киллиану нужно было восстановиться. И Виолетта собиралась проследить, чтобы хотя бы несколько недель он действительно отдыхал, а не пытался снова взвалить весь мир на свои плечи.

Киллиан лежал на боку, подперев голову рукой. Растекающийся по небу пожар заката, казалось, интересовал его гораздо меньше, чем сосредоточенный профиль супруги.

— Лапушонок.

Виолетта даже не повернулась, продолжая аккуратно выводить линию на холсте.

— М?

— Я нарцисс?

Кисть остановилась. Виолетта, словно не веря собственным ушам, повернулась к нему.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

Ей стоило немалых усилий сохранить беспристрастное лицо, но плотина рухнула, и по берегу разнёсся её искренний смех.

— Да, Ноа.

Киллиан лениво приподнял бровь, глядя на неё снизу вверх.

— Как быстро.

— А ты ожидал, что я буду спорить?

— Хотя бы сделаешь вид из любви ко мне.

— Любовь не настолько слепа.

Мужчина тихо усмехнулся, расслабляя плечи и опуская голову обратно на импровизированную подушку из пледа.

— Жестоко.

— Зато честно, — она улыбнулась, смахивая невидимую пушинку с запястья, и снова взялась за кисть. — Ты упрямый, самоуверенный и иногда совершенно невыносимый.

В ответ донеслось лишь глухое хмыканье. Виолетта ласково покачала головой.

— Если бы я в юности была немного умнее, наверное, даже не приблизилась бы к тебе.

— Настолько всё плохо?

— Ты сам себя слышал иногда? — она посмотрела на него с любящей улыбкой. — Ты всегда считал, что знаешь всё лучше всех.

— Чаще всего так и было.

Она шутливо указала на него кончиком испачканной в краске кисти.

— Вот. Именно об этом я и говорю.

Он лишь обезоруживающе, совершенно невинно пожал плечами, даже не думая отпираться.

— Но ведь всё равно осталась со мной.

Тонкие мазки снова легли на холст, завершая картину. Голос Виолетты стал тише, утратив шутливую строгость:

— К сожалению, у твоего ужасного характера оказался один недостаток. За ним оказался человек, которого я полюбила.

— Значит, любовь победила мою невыносимость?

— Не преувеличивай. Она просто помогла мне её пережить.

В этот раз зазвучал его смех, открыто и легко — так, как он не смеялся уже очень давно.

— С годами ты стала менее романтичной.

— А ты остался всё таким же самовлюбленным. Ничего, справляемся. И тебе определенно пора на пенсию.

Взгляд Киллиана на мгновение подернулся дымкой воспоминаний, став далёким и задумчивым.

—