Тени во времени - Кристофер Руоккио

Это была старая пословица мандари, которую некоторые воспринимали как вольность, как будто отдаленность императора могла служить оправданием для нарушения его законов. Но это не было первоначальным смыслом. Это была скорбь, выражение печали, сожаления о том, что император находится слишком далеко, чтобы помочь простому человеку в постигшей его несправедливости.

Никогда еще наш император не был так далеко.

На его месте восседали триумвиры: Александр. Амон. Таркуин.

И я.

«Нам нужна эта еда», — сказал я, глядя на Таркуина. На Косиса. «Как быстро можно поместить людей на лед?»

«По всему флоту?» Косис посмотрел на стратигов. «Две недели? Месяц?»

«Сделайте это», — сказал я, почувствовав боль в сердце. Устремив взгляд на Александра, я добавил: «Вы должны проконтролировать распределение зерна, мой принц».

«Я?» — отшатнулся принц. «Почему я?»

«Это ваша империя», — сказал я. «Вы должны позаботиться о народе».

Александр на мгновение задержал мой взгляд.

Пусть скажет, что я хочу его трон, подумал я, но сдержал горькую улыбку.

«Они меня не любят», — произнес он.

«Тогда научите их любить себя».

Александр встал. «Я не твой ученик, Марло», — процедил он, хватая шлем.

В его глазах горел огонь, а не солнечный свет.

Я опустил плечи. «Хорошо».

Он хотел, чтобы я это сделал? Я снова сел на место. Он хотел, чтобы люди благодарили меня за их спасение? Мне вдруг представился образ идола, икона какого-то божества, поднимаемого все выше и выше, пока его поклонники строили для него пьедестал. Слишком узкий и слишком высокий.

Идол упал и разбился.

Я почувствовал, словно змея обвивается вокруг моих ног и скрестил их под столом.

Был и другой путь.

ГЛАВА 54

ПРАВИЛА ТОЛПЫ

«Все прошло хорошо», — улыбнулась Селена, позволяя мне помочь ей сесть в бронированный автомобиль. Она остановилась в дверном проеме, оглянулась в ту сторону, откуда мы пришли, на площадь со статуей Матери-Земли, где все еще стояла толпа, сдерживаемая тройной шеренгой людей в белой форме легионеров.

На ней был облегающий костюм имперского белого цвета с золотой отделкой. Визор ее шлема был из металла, прозрачного как стекло, и открывал ее прекрасное лицо. Зеленая краска, как ее глаза, затеняла веки, а косметика скрывала следы йода на носу и слезных каналах. Но она улыбнулась, и ее улыбка была подобна солнцу, изображение которого украшало ее грудь.

«Думаю, да», — ответил я, отрывая взгляд от ее царственного профиля.

Для нее их голод был просто голодом обнаженным и чистым. Для меня это был всего лишь один из симптомов, признак более глубокой болезни и ран в сердце и крови каждого мужчины и каждой женщины на Гододдине. Они знали, что обречены. Любая помощь, которая могла прийти, уже пришла — они чувствовали это всем своим существом. Их погубит чума. Или голод. Или война. Все они знали это. Знали, что смерть придет.

Милосердие принцессы было лишь бальзамом, жестокой милостью, несколькими каплями дождя в пустыне.

Не более того.

Конечно, они ошибались. Еще многие — многие тысячи — могли спастись с этой черной планеты, но этого было недостаточно. Что касается остальных... остальных...

Селена произнесла свою речь, вознесла молитвы и принесла жертвы Святой Матери-Земле. Там были зажжены фонари и выражено почтение принцессе и обнаженной статуе богини, которая возвышалась над всеми. Затем приоры — простые священники, истинные верующие, в отличие от Йода и Таркуина — вышли к народу с пайками и хлебом и раздали их под бдительным оком гоплитов.

Затем начались очереди. Мужчины и женщины — некоторые прижимали к себе немытых детей, другие, похожие на скелеты, были одиноки - часами ждали, когда им выдадут пайки из черных пластиковых ящиков.

«Если бы фермеры остались..., — обратилась ко мне Кассандра, наблюдая за работой священников и солдат, — все было бы иначе. Они смогли бы прокормить себя».

«Страх — это яд, дочка», — ответил я. «Он снова превращает людей в животных».

А человек — стадное животное. Стайное животное.

Хищник и жертва.

«Тебе лучше зайти внутрь», — произнес я, осмелившись коснуться ее руки.

Селена оглянулась. «Да». Она грустно улыбнулась. «Ты думаешь, это поможет?»

Слова Александра так и вертелись у меня на языке. «На один день».

Кассандра была права. Человек, который отказался от средств прокормить себя, не спешил их возвращать — если вообще когда-нибудь это сделает. «Они вернутся завтра, — сказал я, — и в большем количестве». Легионы давно открыли склады, которые генерал-губернатор и кастелян Форта Дин наполняли и поддерживали в течение десятилетий. Те уже были на исходе.

«Как долго мы сможем поддерживать все в рабочем состоянии?» — спросила она, залезая в полутемную кабину.

«Несколько месяцев», — предположил я. «Может быть, полгода».

Потребовались недели, чтобы флот оптимизировался и начал возвращать своих легионеров и гоплитов на лед, тем самым освободив их рационы для бедных жителей Гододдина.

Сэр Верус шел последним, сияющий и молчаливый. Он без слов отдал мне честь и сел внутрь.

«Абба», — раздался голос Кассандры, усиленный ее костюмом. «Мы готовы отправляться».

Я застыл в арке, наблюдая за толпой. Стадо. Как быстро мы унижаем себя, подумал я, вспомнив свое собственное унижение, когда пил воду из луж в своей камере в Дхаран-Туне, отчаянно пытаясь выжить. Эти люди ничем не отличались. Не лучше. Не хуже. Я хорошо помню их грязные лица. Их пустые, стеклянные глаза — свет в каждом из них был далеким и лихорадочным. Мать с тремя маленькими девочками. Пара молодых мужчин, в остальном одиноких. Сколько из них умрут от чумы в течение месяца? От голода в течение года?

От огня... когда придет огонь?

Хороший ли я человек?

Сэр Аулус и его экскувиторы все еще находились снаружи. Их место было в экипаже, на подножках по обеим сторонам, с мечами в руках. Я дал молчаливому капитану знак, и он повиновался.

Затем я закрыл дверь. Селена и Кассандра сидели рядом, лицом вперед, а сэр Верус занял место лицом к своей подопечной. Мы все были в доспехах, предназначенных для защиты от чумы. Я завернулся в свой черный плащ и сел рядом с сэром Верусом. Я слышал движение экскувиторов снаружи, цепляющихся за корпус, как скарабеи.

Как же мне хотелось снять маску, провести руками по лицу. Я устроился, откинув голову в шлеме на мягкий подголовник.

«Столько людей...» Голос Селены казался далеким. «Хотелось бы, чтобы мы могли сделать больше...»