Тени во времени - Кристофер Руоккио

Она здесь... подумал я, но не осмелился произнести эту мысль вслух. «Нам нужно убираться отсюда».

«Ты только что сказал, что мы должны остаться!» — напомнила Селена.

«Планы изменились», — возразил я. Если я видел то, что думал, что видел, и того, кого, как мне казалось, я видел, то на Гододдине не было безопасного места. Я нажал на терминал на перчатке. «Китуун Анназ!» — произнес я. «Это Адриан Марло. На нас напали! Повторяю: на нас напали. Вы меня слышите?»

Тишина.

Кассандра прислонилась спиной к переборке и сидела, подтянув колени к груди. «Нас глушат?»

«Не знаю», — ответил я, стараясь не думать о том, о чем думал.

Сабрата. Снова Сабрата.

«Абба, что это?» — спросила Кассандра, вздрогнув — что было для нее несвойственно — когда мужчина с плакатом, прикрепленным к куску трубы, ударил по окну. Удар даже не поцарапал стекло, но заполнил салон шумом, похожим на звон колоколов.

Смею ли я сказать ей, которая носила в себе монстра?

«Она здесь, да?» — спросила Кассандра. «Ушара».

Мужчина с трубой снова ударил по окну, в то время как со всех сторон до нас донесся глухой стук рук, ног и голосов. Над нами, на крыше перевернутого автомобиля, были люди. Я мог себе представить, как они размахивают своими плакатами, словно знаменами.

«Долой дьявола!» — скандировали они приглушенными голосами. «Повесить его! Повесить его!»

«Я не знаю», — ответил я. Только тогда я понял, что Кассандра дрожит — дрожит с момента аварии, с момента, когда нас окружила толпа.

«Смерть!» — кричали грубые голоса. «Смерть убийцам мира! Смерть лжекоролю!»

«Где император?»

«Цезарь! Цезарь!»

На меня смотрело безликое лицо Кассандры в шлеме. «Если она здесь... Абба, если она здесь». Она прошла через смерть и ужас, как и я, но Абсолют не переделал ее и не отправил обратно — он только разрешил ей вернуться. Ее спасли машины Кхарна, и хотя смерть избавила ее от призрака Ушары, она не освободила ее от ужаса всего пережитого.

«Знаю!» — сказал я, опустившись перед ней на одно колено. Это была не Сабрата, а Дану. «Анарьян, — я положил руки ей на плечи, — послушай меня! Послушай! Если она здесь, мы убьем ее. Ты и я. Ты и я, ладно?» Я положил руку ей на щеку, желая, чтобы тепло этой руки проникло сквозь доспехи и шлем. «Хорошо?»

«Страх — это яд», - прошептала она, задыхаясь. Старая мантра.

«Нет», - сказал я, бросив взгляд на Селену, которая вместе с Верусом стояла над нами. «Нет. Страх — это сила. Вот». Я коснулся своей груди, потом ударил ее в грудь. Не сильно. «Вот. Чувствуешь?»

Она кивнула.

«Это твой страх, дочка. У тебя есть на это причина. Ты не ошибаешься...» Я запнулся, осознав, что только что сказал, что это означает. «Ты не ошибаешься, испытывая его. А теперь используй это. Сделай его своим оружием».

Ее дрожь утихла, и, чувствуя, как она уходит, я понял, что это не apatheia, к которой стремились схоласты, не ataraxia, освобождение от боли. Ее свобода была той свободой, которая приходит через боль. Не без страха. Сильнее страха.

«Мы не можем оставаться здесь», — сказала она твердым голосом.

«Тогда что нам делать?» — спросила Селена. «Мы не можем пробиться наружу!»

«Они проникнут внутрь», — сказала Кассандра. «Это только вопрос времени».

«Китуун Анназ!» Я снова попробовал связаться по связи. Ирчтани весь день патрулировали город. Они должны были видеть — даже если я не мог с ними связаться, они должны были видеть!

Спасение пришло, как это часто бывает: с ужасом и без предупреждения. Бледно-золотой свет дня внезапно стал алым, и, повернув голову, я увидел карминовые брызги крови, разлетевшиеся по металлическому окну. Мужчина с металлическим шестом упал без головы, его оружие со звоном грохнуло о землю. Один из его спутников — крупный мужчина в комбинезоне поденщика — обернулся, когда на него налетело белое пятно, пронзившее его сверкающим мечом.

Это был сэр Аулус — или один из его братьев, они все были похожи друг на друга. Рыцарь-раб развернулся и почти ленивым движением отбросил умирающего работника в сторону. Никогда в жизни я не видел экскувиторов в действии. Личная гвардия императора — его личная охрана — практически не нуждалась в насилии, поскольку была последней линией обороны. Но их воспитывали для насилия, геном ткали на генетических станках, чтобы они стали непревзойденными воинами. Идеальными солдатами. Молчаливыми, послушными и верными.

Существо двигалось с неумолимой жестокостью, с точностью, столь же изысканной, сколь и устрашающей. Кровь, которая лилась фонтанами, не оставляла на нем пятен, стекая с самита и керамики, как ртуть со стекла, так что после каждой смерти его одеяние оставалось безупречно чистым. Его руки были чисты.

«Святая Мать-Земля, храни нас», — прошептала Селена, прижав обе руки к визору, с глазами, широко раскрытыми, как безанты.

«Похоже, кавалерия прибыла!» — сказал водитель, выбравшись из переднего отсека, его напарник последовал за ним. Оба были марсианами, в доспехах коринфского типа, с белыми плащами поверх красной брони с гербом Марса — его двойными лунами, похожими на глаза — на груди.

Повинуясь какому-то сигналу, известному только ему самому, сэр Верус пересек перевернутый отсек и встал у двери.

«Сэр Верус?» Селена двинулась было за ним, но рыцарь-раб протянул руку, останавливая ее.

Мгновение спустя белое острие клинка пронзило внешнюю обшивку, пройдя сквозь бронированную дверь, как будто ее там и не было. Дверь упала внутрь.

Два экскувитора, которые ждали нас — один из них протянул Селене руку в белой перчатке — стояли посреди кровавой бойни. Она позволила существу вытащить ее из перевернутой машины. Я последовал за ней, а Кассандра и два марсианина шли сразу за нами. Останки мятежников, напавших на императорский кортеж, лежали повсюду вокруг нас.

Глядя на широкую Тауэр-стрит, я видел, как бунтовщики убегают прочь, спасаясь от ужаса и резни, учиненной экскувиторами. В воздухе раздавались крики и громкие голоса — рев и боевой клич самого ужасного из животных: самого человека. Горящие магазины, разбитое стекло, и все еще развевающиеся знамена, и плакаты, когда протестующие сталкивались со стариками, размахивающими иконой императора, или с префектами и солдатами в ливреях. К моему удивлению, я увидел, что один из рыцарей-экскувиторов лежит мертвый, сраженный собственным мечом в схватке с толпой.

«Мы должны увести принцессу в безопасное место!» — сказал я.

«И