Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

письменами и символами, с каждой убитой тварью лишь теплела. Я летал, подобно урагану, сыпал молниями, махал клинком, обращал окружающий меня воздух в целый дождь Лезвий Ветра — и убивал, убивал и убивал, экономно расходуя силы и чувствуя, что с каждым мигом я всё ближе к цели. Я шёл напролом, не собираясь задерживаться здесь надолго — медлить действительно было нельзя, иначе меня просто шапками закидают. Странно вообще, что ночь прошла спокойно — видимо, раны души были даже тяжелее, чем я думал, и леший, которому и досталось больше всего, был не в состоянии управлять своими слугами. И сейчас змеиное поголовье в этом отдельно взятом болоте и его ближайших окрестностях изряднейшим образом сократилось. Настолько, что в какой-то момент оставшиеся змеи, убедившись в бесполезности продолжения схватки, просто сбежали. Две твари четвёртого ранга возглавили паническое бегство — зрелище того, как третью их товарку, здоровенную двенадцатиметровую тварь, рассекает на четыре куска и прожаривает синими молниями, окончательно сломило их волю к борьбе, и потрёпанный леший ничего не смог поделать с их страхом.

А потом показались лягушки. Угроза, которую я сперва не воспринял всерьёз — ну что мне сделают любители поквакать, сидя на кувшинках? По отдельности, наверное, действительно ничего. Но вот только кто сказал, что они намерены были действовать по одной?

Когда тысячи маленьких зеленых мухоедов дружно квакнули в первый раз, я пошатнулся, едва не потеряв контроль над чарами, что держали меня в воздухе и защищали от вездесущих насекомых. Мозги в черепе буквально встряхнуло, внутренности сжались, давление резко подскочила в верх, а зубы едва не затрещали — акустическая атака была простой, безыскусной, но столь мощной за счет слияния сил тысяч существ, что меня пробрало. И, признаюсь честно, подавляющее большинство Мастеров и даже Младших Магистров тут бы, скорее всего, и погибло — ибо защититься от магии звука, не владея ей, довольно тяжело, если её применяет столько существ разом.

Но на их беду, я владел этим разделом магии. Владел очень и очень неплохо — и второе их дружное «ква» я встретил уже будучи готовым. Что есть звук, в первую и самую главную очередь? Колебания воздуха, вот что. И когда тысячи синхронных волн этих колебаний устремились ко мне, я создал очень сложную в исполнении защиту. Сфера вакуума, диаметром четыре метра, отделила меня от мира, но в тот же миг вокруг меня возникла вторая сфера, поменьше — около метра диаметром, заполненная воздухом.

Акустический удар оравы тварей ухнул в эту сферу, как камень в колодец — невозможно провести колебание воздуха там, где, собственно, этого самого воздуха и не имеется. Долго поддерживать эти две сферы я не мог, да и давление на организм было слишком велико, что бы рисковать — магия способна преодолеть законы физического мира, да, но чем сильнее ты нарушаешь правила мироздания, тем больших это требует сил и мастерства.

Во все стороны хлынул настоящий поток синих молний. Змей таким простым приемом, как провести по воде ток, убить было крайне сложно — слишком крупные и сильные твари, насыщенные магией, они неплохо сопротивлялись не концентрированным ударам. Но к счастью, крохотные, в кулак размером лягушки подобной устойчивостью в большинстве своём похвастать не могли — и когда я развеял защиту, вместо тысяч синхронно направляющих в меня чары тварей передо мной была огромная разобщённая орава существ, которых по одиночке любой обычный крестьянин десяток сапогами задавит.

Медлить и давать им второй шанс я не собирался — боюсь, организм не поймет шутку с повторным резким перепадом атмосферного давления. И так кровища хлещет…

Волны пламени и потоки электричества смели всё живое даже не на сотни, а на тысячи метров вокруг. Я не церемонился, используя весь доступный арсенал магии массового поражения. Лягушки пытались дать отпор — разномастные удары звуковой магии неслись в меня, но я не стоял на месте, двигаясь и не позволяя себя задеть. Ну уж нет, твари, с меня достаточно…

К счастью, ни о какой синхронной работе между ними уже речи не шло, и потому, когда я отправился дальше, выпив несколько зелий, за моей спиной дымилось, исходя вонючим паром, безжизненное болото, усеянное тысячами крохотных обгорелых трупов. В голове стоял шум, меня подташнивало и перед глазами всё чуток плыло — но дело было сделано. Я дошёл до сердца топей, оказавшись у логова твари на небольшом островке.

— Что, добрался, герой? — зло спросил Игнатьев, стоя в сотне шагов от берега. — Уверен, что стоило заходить так далеко? Реши ты сбежать, и тебя бы никто не тронул. Пожил бы чуть дольше, возможно, вообще сумел бы выжить — наш Род договорился бы с тобой о мире. Даю последний шанс — уходи, и мы сумеем найти общий язык.

Он боялся. Старался этого не показывать, пытался выглядеть решительно и спокойно, но я чувствовал — он боится. Обжегшись на мне в прошлый раз, не сумев остановить меня сегодня, когда я шёл сюда, он уже не горел желанием сражаться, рискуя жизнью. И даже тот факт, что я был лишь Мастером, а он — Старшим Магистром, у которого под рукой был могущественный монстр, правящий этими болотами, он всё равно был не уверен, что сумеет победить меня. Ведь я уже дважды должен был погибнуть, и дважды выжил, я был пусть и бывшим, но Шуйским, со мной сюда шла дочь Второго Императора — и кто знает, какие ещё козыри могут найтись у меня в рукаве?

И он был прав, кстати. У меня был козырь, который несмотря на то, что я почти истощил запасы маны, всё ещё гарантировал мою победу. Небольшая деревянная плашка с вырезанным на ней контрактом, заключенным с самим Маргатоном, одним из Владык Плана Крови. Контракт, поглотивший уже огромное количество крови, и готовый принять жертву в виде Старшего Магистра и лешего.

И потому я не буду договариваться. Сегодня мой день, моя победа, и смерть одного из Старших Магистров — это уже серьёзный удар даже по такому семейству, как Игнатьевы. Ибо на всю Империю Старших Магистров тысячи три, не больше, и у Игнатьевых их по определению не может быть много.

— Договариваются равные, — покачал я головой. — Сильному нет нужды о чем-то договариваться со слабым. Сильный просто делает, как посчитает нужным, и слабому остаётся лишь принимать происходящее.

— Считаешь, что ты сильнее? — зло прошипел он. — Род Игнатьевых!..

— Род Игнатьевых, там, за пределами болота — сильнее меня, и они могут диктовать свои правила. Там, за пределами топи, я тот, кто подстраивается под обстоятельства. Но здесь и сейчас, ты и твоя тварь, раненные и исчерпавшие свои козыри в попытках меня прикончить, пытаетесь со мной