Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

– Сегодня многие из вас пришли сюда, желая услышать – зачем и за что Зарог послал нам всем тяжёлые испытания последних недель. Тяготы столь страшные, что нет ни единого человека здесь, в Великом храме, кто жестоко не пострадал от них. А многие и вовсе не пришли сегодня, ибо жизнь их оборвалась!

Гул одобрения пробежал по толпе. Своей речью Панкратий попал в цель, разгадав самые сокровенные стремления паствы.

– Те из нас, кто не слеп, уже поняли причину этих бедствий! – продолжал архиезист, голос его становился более низким и грозным, похожим на гудение приближающейся бури. – Но другие, те, чей взор затуманен, не видят их источника. К вам обращаюсь я! Оглянитесь вокруг и узрите! Закон Владыки и людей попраны в нашем городе! И все мы виноваты в этом!

Зал заволновался. Придя на службу, горожане ожидали утешения, а не обвинений. Стоящие рядом бояре Шлёнов, Залуцкий и Стегловитый молча обменялись недоумёнными взглядами.

Панкратий, сверкнув глазами, положил священный Зикрелат на подставку из кованого серебра и раскатисто продолжил, заставляя внемлющих ему людей трепетать:

– Три самых важных заповеди оставил нам Владыка! Три смертных греха назвал! Не убей безвинного человека – ибо ждёт тебя кара ледяным клинком! Не покусись на святую княжескую власть – иначе будешь поражён железным мечом! И самый важный завет Владыки – не предай веру свою, ибо будешь наказан разящим серебряным лезвием! Кто же нарушил эти заповеди? За чьи деяния покарал нас всемогущий Зарог?

– За чьи же, светлый архиезист? – не сдержавшись, выкрикнул кто-то из мрачной сутолоки у алистомеля.

– Я скажу вам, за чьи! Сегодня у меня было видение. Всю ночь я провёл в молитвах, и утром Владыка снизошёл ко мне! – широко расставив длинные руки, Панкратий поднял глаза вверх, будто обращаясь скорее к Зарогу, нежели к собравшимся в храме людям.

Тысячи горожан разом ахнули, поражённые услышанным. В воздухе повисла звенящая тишина.

– В моём видении явился семиликий бог, и был он грозен! – настоятель храма воздел руки вверх. – И объявил он, что человек, именующий себя Великим князем нашим, Роговолд, при нашем попустительстве нарушил святые заветы, и благодаря ему бесовская сила проникла за радоградские стены!

Ропот снова пронёсся над головами. Голоса людей сливались в единый гул, напоминающий шум волн, бьющихся о скалистый берег в шторм.

– Молвил Владыка, что, отняв престол у законного наследника, нарушил самозванец заповедь его! Покусился на власть княжескую, дарованную Владыкой!

Панкратий говорил всё громче. Набатом гремела его речь, отражаясь от высоких стен. Людям, опьянённым густым, дурманящим дымом болотных трав, казалось, будто голос архиезиста раздавался у них в головах, а не лился с алистомеля.

Дрожь пробежала по телам горожан, священный ужас охватил их сердца. Прихожане чувствовали, как мурашки несутся по спинам, и осознавали, что действительно были слепы, не замечая столь очевидного преступления Роговолда.

– И молвил мне Владыка, что совершил он и другой смертный грех! Ибо в кончине князя нашего Юрия и сына его Олега также виновен Роговолд! Бесовским колдовством сжил он со свету родичей своих – единоутробного брата и племянника, дабы завладеть тем, что по праву принадлежало им!

Крики и вопли послышались отовсюду. Ни у кого не было сомнений в высказанных настоятелем обвинениях. Коли сам Зарог снизошёл на землю и оповестил о случившемся архиезиста – значит, так всё и было.

Святую правду молвил Панкратий.

Некоторых из людей начало рвать от отвращения к совершённым Роговолдом преступлениям прямо на пол Великого храма.

– И тогда спросил я Владыку, как удалось самозванцу свершить столь тяжкие злодеяния, – голос священнослужителя достиг наивысшей точки. – И ответил мне Зарог, что предал Роговолд веру свою!

В зале началось беснование. Люди, наконец узнавшие причину своих бед, поднимали руки и выкрикивали проклятия такие грязные, каких никогда ещё не слышали эти величественные стены. Экзерики со страхом глядели на толпу, опасаясь, что она вот-вот хлынет на алистомель.

– Будучи в Ханатаре, преклонился Роговолд перед богомерзкими степными бесами и с их помощью вершил злодеяния свои, намереваясь искоренить во всей Радонии святую нашу веру, отдав детей наших на кормление нечестивым шаманам Ханата! А помогали преступнику в этом совращённые им, Роговолдом, бояре, которые открыли ему ворота! И, с нашего попустительства, дозволили ему править!

Архиезист вытянул руку и длинным перстом указал на стоящих рядом с помостом Шлёнова, Залуцкого и Стегловитого.

– Покарать их, тут же и покарать! – раздался чей-то истошный вопль. – Смерть бесовским холуям!

Люди начали хватать членов Думы за кафтаны. Им, одурманенным тяжёлым дымом и уязвлённым обидой за перенесённые горести, начало казаться, что эти бояре приобрели бесовское обличье. Будто черна стала их кожа, а глаза, прежде обычные, начали источать алое сияние, словно раскалённые угли. Шлёнов, испугавшись, начал вырывать края одежды из рук окружавшей его со всех сторон черни.

– А ну пошли прочь! – закричал он, пытаясь освободиться. – Прочь!

Громовой голос архиезиста не смолкал, всё сильнее распаляя людей.

– Жестоко обошёлся Роговолд с вашими родичами, матерями, жёнами и детьми, так же, как и со своими! По бесовскому велению отринул он святой ильд и повелел бросать павших на корм диким зверям и птицам, без всякого обряда, лишив их надежды на воссоединение с предками в Славии! И сказал мне Владыка: “Идите и прогоните бесовскую свору! Ибо коли не прогоните того, кто именует себя князем вашим, и прислужников его – кара моя будет жестокой! Погружу я Радоград на дно Радонии, и не будет тогда никому из вас спасения!”

Толпа исступлённо кричала, словно все разом лишились рассудка. Люди дрожали, охваченные бурей чувств: страх перед неукротимым гневом Зарога смешивался с обжигающей яростью и мучительным чувством вины.

Архиезист, спокойный и величественный, взял посох из дрожащих рук испуганного экзерика. Подняв его высоко над головой, старик указал его навершием на массивные ворота храма, украшенные серебром. Его голос, глубокий и уверенный, разнёсся над чернью:

– Ступайте и прогоните мерзость из нашего города, а не то не избежать ярости божией ни вам, ни отпрыскам вашим!

На мгновение те, кто смотрел на алистомель, увидели, будто изваяние Владыки ожило. Одна из его рук простерлась над толпой, и перст семиликого бога указал в том же направлении, что и посох Панкратия – на выход. Возбуждённые сверх всякой меры, многие начали падать без чувств.

Человеческая масса навалилась на двери, вопя и давя друг друга. Многие начали задыхаться в давке. Экзерики открыли замки, и через распахнутые створки на Храмовую площадь хлынул поток обезумевших радоградцев.

Многие,