Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ну, давай, друже, укладывайся, — бородатый детины на три ряда впереди суетился вокруг такого же бородатого Павшего, медленно ступавшего на своё каменное ложе. — Оружие я твоё начистил, вот щас верну… Да что ж ты так падаешь⁈

Мёртвый грузно осел, товарищ едва успел придержать, чтобы головой о край не ударился.

— Совсем башку не бережёшь? Ну без неё ты всяко страшнее будешь!

На пять могил левее сразу двое устраивали давно погибшего товарища на холодном камне.

— Ты теплее-теплее его укутывай, — увещевал один из них, — чтобы когда ожил, не совсем замёрзшим был.

И Лирка почувствовала досаду, сообразив, что прихватила одеяло из-за чужих надежд и суеверий.

Не оживут они больше. И дай боги, не придётся им вновь вставать на защиту этих мест.

Она неловко помяла одеяло и отложила его в сторону, под куст.

Машей уже лежал в своей могиле и сжимал в руках оружие. Глаза его всё ещё были открыты, и он невидяще смотрел на звёздное небо. Лирка сама оправила его одежду и вытащила наметённый ветром сор из могилы.

Риш стоял немного в стороне, ближе к вампиру, который замер у своей могильной плиты и не шевелился. Ожидал, когда его войско уляжется, чтобы занять своё место. Хайнес стискивал кулаки и смотрел на друга нечитаемым взглядом. Лирка понимала, почему он сам не подходит. У неё у самой стоял ком в горле. А он, хайнес, мог ли позволить себе слабость глазах других? Почему те, кто ведёт народ за собой, не могут позволить себе погоревать на глазах этого народа?

По другую сторону от вампира Лирка увидела хавария Геда и его жену, госпожу Жанию. Последняя прижимала к груди подушку и одеяло и тихо плакала, пока муж, стиснув зубы, с каменным лицом укладывал их погибшего сына в могилу.

— Вот, подушку ему, — слабым, охрипшим голосом прошептала госпожа Жания.

— Зачем ему подушка, дурная ты баба⁈ — вспыхнул хаварий Гед.

Выдержка его звенела до предела натянутыми струнами, руки дрожали. Он отпустил голову сына, и та глухо стукнулась о камень, слегка откидываясь назад. Подбородок вскинулся вверх, на шее ещё явнее обозначился кадык, и хаварий не выдержал.

— Давай её сюда! — и с раздражением выдрал подушку из рук жены.

Та совсем ослабла и опустилась на колени. А хаварий, сцепив зубы, изо всех сил пытался сдержаться и не замечал, что слёзы уже вовсю текли по его суровому, сейчас искривленному лицу и терялись в рыжей бороде. Он сам не понимал, что заворачивает холодное тело в совершенно ненужное одеяло, и только продолжал бездумно повторять:

— Вот… принесла… нужно оно тут…

Госпожа Жания мужа не слышала. Плача, она гладила холодные щёки сына, и всё то горе, которое она успела пережить почти полвека назад, вновь вспыхнуло, словно она только-только узнала, что их Ванар погиб. Плюнув на всё, хаварий осел на пятки и глухо завыл, утирая лицо широкой ладонью.

Лирка вновь посмотрела на лицо Риша и увидела то же выражение запредельного напряжения, которое только что лежало на лице хавария Геда. Мужчина смотрел на лицо друга почти не моргая и не шевелясь. Кулаки были стиснуты так сильно, что казалось, будто костяшки сейчас прорвут кожу и засочатся кровью.

— Я могу… — неловко начала Лирка, приподнимая сложенное одеяло.

— Укрой.

Риш выдохнул, вытолкнул из себя это слово почти на грани слышимости. Скажи он чуть громче, и из горла вырвался бы уже другой звук: хриплый, похожий на скрежет. Вся грудь занемела от силящихся вырваться из неё чувств.

Плотное шерстяное одеяло укрыло Машея по самый подбородок. Разум говорил, что оно здесь ужасно не к месту, но душа и сердце требовали сделать хоть что-то, хоть как-то позаботиться о том, кто в заботе больше не нуждался.

— Я это… — сзади подошёл малознакомый Лирке служивый, смущённо комкавший в руках одеяло, и напряжённая атмосфера несколько развеялась. — Решил… ну… — он протянул поднявшейся женщине одеяло. — Тут все… почти… а он… ну чего он будто и не свой что ли? — и посмотрел на вампира. — Вот, чтоб как у всех.

Оторопевшая Лирка приняла одеяло и растерянно посмотрела на Риша. Тот растянул губы в улыбке.

— Спасибо, Парѝд.

Оборотень изумлённо на него уставился, и лицо его осветилось неуверенной радостью. Потом, когда он отошёл к товарищам, до Лирке долетел его сбивчивый шёпот.

— Представляете, Сильнейший меня узнал! Прям по имени назвал! Я уж думал и забыл, а он… Парид. Всё помнит! Ух, и память у Сильнейшего!

Иногда бы Риш хотел помнить меньше. Присев рядом с АрСидом на корточки, он принялся отряхивать подол его расшитого одеяния. При взгляде на вампира у него хотя бы не вставал ком в горле, с ним он даже мог пошутить, будто Сседаиш всё ещё был жив. А с Машеем не мог. Словно боялся дать себе даже призрачную надежду… нет, словно боялся даже помечтать, что друг жив.

Через пару часов оборотни хайнеса обошли весь лес и убедились, что все могилы заняты. Плиты пришлось опускать своими силами. То тут, то там раздавались сдавленные кряхтения, не очень приличествующие ситуации ругательства. Порой плиты оглушительно бухались на каменные края. Следом сразу же сдержанную тишину леса оглашали ругань и виноватые оправдания.

АрСид стоял, пока не опустили последнюю плиту. Ею как раз закрыли ложе Машея. Лирка хотела помочь, но Риш и Вирьяр оттеснили её в сторону и сами осторожно положили широкую — почти такую же широкую, как у вампира, — плиту и скрыли от неподвижного взора звёздное небо.

Вампира укладывали в могилу как куклу. Осторожно подхватили и опустили на камень. Вложил в когтистые ладони меч, а сверху укрыли одеялом. На мгновение Лирка вообразила, что годы спустя сюда доберутся расхитители могил. Что они увидят? Заботливо укрытого одеялом вампира, тело которого не тронуло тление? Вдруг он неожиданно откроет глаза и на глазах у перепуганных грабителей вытащит тяжёлый меч из-под шерстяного покрова?

«Это было бы забавно», — хмыкнул Иррес.

Риш несколько минут смотрел в распахнутые глаза АрСида, а затем присел на корточки и решительно вытянул из его груди кинжал. Помедлив, он всё же положил оружие рядом с вампиром.

— Надеюсь, и ты достиг покоя и переродился маленьким вампирёнышем. Спи. На твою жизнь хватило боёв.

Риш поднялся, и они с Вирьяром сдвинули тяжёлую плиту. Когда они опустили её сверху,