Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

даже не подумала краснеть или хоть как-то смутиться. Даже глаза не опустила. Продолжила с прежним интересом осматривать обнажённый торс хайнеса. Впрочем, она не любовалась. На теле мужчины хватало свежих порезов и синяков, и внимание притягивали именно они.

— Ты меня слышал! — Иррес изо всех сил старался казаться строгим старшим родственником. — Иначе женишься прямо утром!

— Как будто я против!

Тут Ирресу крыть было нечем, и оставалось только недовольно фырчать.

Риш плотно закрыл за собой дверь и зашагал к сидевшей на постели Лирке. Та не стала открывать окно. Хоть воздух и значительно посвежел, всё равно порой со стороны прилетали неприятные запахи. Да и Лирка хотела, чтобы комната была со всех сторон закрыта. Чтобы никто не мог проникнуть. Чтобы это время до утра было только их. Она не хотела слышать посторонних звуков, не желала чувствовать чужие запахи. Хотела только прижиматься к горячему телу в тесной комнатке и слушать, как стучит сердце. Сейчас это лучшая музыка.

Риш молча оценил придвинутые постели и поспешил опуститься на колени. А то вдруг его суровая пташка передумает и оставит его одного.

Но Лирка и не собиралась менять своё решение. Скажи сейчас Риш о своих опасениях, она бы очень сильно удивилась, что такая глупость пришла ему в голову. Отпускать его от себя она точно не собиралась. Она перешагнула через самые страшные страхи, признав, что любит его, и бояться ей теперь нечего. Точнее, теперь у неё был только один страх. Страх потери. Так что она дождалась, когда Риш ляжет рядом, и сама обняла его, набрасывая на его тело одеяло.

Риш пошевелиться боялся. Жадная на ласку птичка была непривычно нежна. Он осторожно уткнулся в пахнувшие травами немного влажные кудри и со стоном притиснул к себе крепкое упругое тело. Несмотря на усталость, волнующее тепло мягко занялось внизу живота и поползло по жилам, согревая и расслабляя. И вот этого было достаточно. Тело ныло и болело от ран и ушибов, разум сковывала усталость, но на душе уже было легче.

— Что ты делаешь? — у Риша уже почти сомкнулись веки, когда он почувствовал, что его гладят.

— Трогаю, — спокойно ответила Лирка и продолжила осторожно ощупывать спину мужчины.

— Изучаешь? — в хриплом голосе Риша появились игривые нотки.

Вообще она изучала его порезы. Но поддержать игру неожиданно захотелось, и Лирка с улыбкой — игривый тон ей не очень давался — прошептала:

— Изучаю. Это же всё, — голос её понизился, — моё, верно?

Пробежавшие вдоль позвоночника мурашки окончательно спугнули сон, и Риш насторожился, как почуявший мышь кот.

— Верно, птичка моя, — пропел он. — Это всё твоё. Хочешь воспользоваться?

Ещё мгновение назад Лирка ни о чём таком не думала. И даже переживала, что израненному хайнесу больно от её объятий.

Переживания вмиг сгорели в занявшемся пламени. Оно не полыхало костром, лишь грело изнутри и немного волновало. Совсем чуть-чуть. Напоминало, что они всё ещё живы и кровь их горяча. Лирка немного приподнялась и прижалась губами к губам Риша. Волна, поднявшаяся после этого вполне невинного поцелуя, омыла их очищающим теплом. Душа, измятая горестными событиями последних дней, словно окунулась в горячий источник и оставила там всю грязь, пятнавшую её. Иссохшее от переживаний сердце наполнилось живительной влагой, расправилось и застучало бойчее, чётче и решительнее. Отупевший от усталости разум расслабился, и застилавший его туман начал отступать.

Лирка отстранилась и посмотрела на Риша широко распахнутыми блестящими глазами.

— Плохо? — чуть слышно спросила она. — Поцелуй?

— Замечательно, — искренне выдохнул Риш. — Но я сейчас научу, как надо.

И потянулся к её губам.

— Но ведь уже замечательно, — в этот раз игривый тон Лирке почти удался.

— А это будет ошеломительно.

И поцеловал сам. Просто прижался губами. Легонько лизнул потрескавшуюся кожу, но не проник внутрь. Сейчас этого не хотелось. Хотелось не телесной близости с её жаром и влажностью, хотелось просто тепла. Крепко прижаться, почувствовать дыхание, запах, вкус кожи, её гладкость и шероховатость. Ощутить жизнь в теле, услышать учащённый стук сердца, отдаться волнению и возбуждению.

Хотелось не плотской, почти животной близости. Хотелось почувствовать жизнь.

Сон упорхнул. Ни Лирка, ни Риш не вспомнили, что на отдых осталось всего несколько часов. Эти часы они забрали для себя. Почти украли. Одежда вылетела из-под одеяла, она лишь мешала почувствовать тепло. И в этот раз никто никого не завоёвывал и не соблазнял. Это было взаимное желание стать как можно ближе. Не получить удовольствие и дать выход бурлящему возбуждению, а просто ласкать и нежить того, к кому тянулось сердце.

Риш целовал тело Лирки и чувствовал, как расслабляются мышцы, напряжённые так сильно, что плечи женщины вздрагивали от любого прикосновения. Он целовал её грудь, но слышал не тихие стоны, а стук её сердца и чувствовал, как в губы легонько бьётся пульс. Когда немного шершавые ладони медленно оглаживали его бока, Риш почти терял контроль над телом. Напряжение, сковывавшее мышцы с последней битвы, исчезало, и он обессиленно опускался на тело женщины сверху.

И потом, когда их бёдра были тесно прижаты друг к другу, это было не гонкой за наслаждением, а приносящим удовольствие покачиванием на волнах, лишь в самом конце ставшее небольшим штормом. Эта близость была так тонка и нежна, что даже не хотелось думать о ней, как о телесной близости. Они скорее тянулись друг к другу сердцами и душами, но те были скрыты бронёй крови и плоти, они и не могли не соприкоснуться и кожей.

И уже после, когда Риш целовал каждую пядь тела Лирки, каждый пальчик и овевал дыханием каждый волос, ему казалось, что он целует и гладит не её тело, а что-то более значимое и ценное, что она наконец-то доверила ему. Вся скорлупа и щиты пали, осталась только мягкая и нежная искренность. Вот она, совсем не жёсткая, не холодная и не суровая. Немного порозовевшая, разнеженная и мягкая, с лёгкой улыбкой на губах. Её пальцы легко гладят его по лицу, плечам и груди. А губы без стеснения шепчут:

— Ты так нравишься меня… Так ужасно страшно нравишься, что я боюсь проснуться и не найти тебя. Я… — Лирка сглотнула, и на её лице появилась тревога. — Прошлой ночью мне снился сон. Та самая последняя битва. Мне снилось, что ты дрался с тем нотасайским шаманом, у которого тень на плечах. И он… он… — грудь её