Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

и не слышал. Мысли были далеко отсюда и упорно возвращались в гостиничный номер, где я провел последнюю ночь с Забавой. К ее объятиям, поцелуям и тихим словах, сказанным перед рассветом.

«Я буду ждать тебя, — прошептала она, когда мы прощались. — Даже когда ты женишься на ней. Даже когда у тебя будут дети от нее. Я буду ждать».

Я ничего не ответил. Потому что не знал, что сказать. Потому что любые слова прозвучали бы ложью — или жестокой правдой.

Меня начали одолевать тревожные мысли. Глядя на все это — на молчащих князей, на напряженных наследников, на официантов, двигающихся как призраки, я начал сомневаться не только в единстве двенадцати апостольных княжеств, но и в их способности действовать сообща в случае массовой атаки Тварей.

Эти люди не были союзниками. Они были соперниками, вынужденными терпеть друг друга под давлением общей угрозы. Империя держалась на страхе — страхе перед Тварями, страхе перед Императором, страхе перед соседями. И этот страх был единственным, что объединяло княжества воедино.

Что произойдет, если угроза исчезнет? Что произойдет, если Твари перестанут представлять опасность? Эти вопросы были скорее теоретическими — Твари не собирались исчезать в обозримом будущем, но я все больше и больше задумывался о хрупкости той системы, частью которой невольно стал.

С князем Псковским мы после Игр почти не общались — я сознательно избегал его общества. Теперь я об этом жалел, потому что мне отчаянно не хватало информации о том, что реально происходит в Империи. Слухи, сплетни, домыслы — все это доходило до меня обрывками, через третьи руки, искаженное до неузнаваемости.

А дать мне правдивую картину мог только он. Князь Псковский был одним из самых информированных людей в Империи — его шпионская сеть охватывала все княжества, его агенты проникали в самые закрытые круги, его источники докладывали о каждом значимом событии. Он знал то, о чем другие только догадывались. И он мог поделиться этим знанием со мной — если бы захотел.

Но он не хотел. Или не считал нужным. Или ждал, пока я сам попрошу.

Наша игра продолжалась — игра в кошки-мышки, где непонятно было, кто кошка, а кто мышка. Он использовал меня, я планировал использовать его. Он дал мне имя и титул, я собирался отнять у него жизнь. Прекрасная семейная идиллия.

Император постучал ложечкой по бокалу, и сказитель сразу затих, оборвав песню на полуслове. В зале воцарилась гробовая тишина. Стало слышно шуршание одежды — шелк и бархат терлись друг о друга при малейшем движении. Стало слышно тяжелое дыхание парочки весьма грузных княгинь, сидевших в конце стола. Стало слышно даже тревожное биение сердец — или это мне казалось?

Все подняли хрустальные бокалы с густой красной жидкостью. Мне показалось, что они наполнены кровью. Иллюзия была настолько яркой, настолько реальной, что я едва не выронил свой бокал. Но официанты разлили по бокалам всего лишь брусничный морс, вызвав игру моего воображения, истощенного недосыпом и стрессом.

— Благодарю, что почтили меня своим присутствием! — сказал Император и едва заметно кивнул.

Его голос звучал низко и властно. Каждое слово падало в тишину как камень в воду — порождая круги, расходящиеся во все стороны. И каждый присутствующий ловил эти слова, пытаясь уловить скрытый смысл, подтекст или намек.

— Благодарю за подарки и хочу думать, что они сделаны от чистого сердца и во благо поддержания единства Империи в борьбе с Тварями!

Последние слова прозвучали с легким нажимом — почти незаметным, но достаточным, чтобы все его уловили. Это был не просто тост. Это было напоминание. Предупреждение. Завуалированная угроза.

Император приподнял бокал и кивнул. Все повторили жест — синхронно, как марионетки, управляемые одной рукой. Чокаться здесь, судя по всему, было не принято. Я сделал глоток восхитительного морса, глядя на Императора через стекло бокала.

Юрий Новгородский был сдержан и собран. Густые брови нахмурены. Губы сжаты в тонкую, решительную линию. А мышцы на могучих руках напряжены — словно он готовился к бою даже здесь, за праздничным столом.

Двадцать рун. Самый сильный человек в Империи. Самодержец, перед которым склонялись все — от последнего крестьянина до апостольных князей. Наши взгляды встретились на долю секунды, и он кивнул — едва заметно, почти неуловимо, и отвел взгляд.

Глядя на это печальное действо, я лишь утвердился в мысли, что от этого террариума единомышленников нужно держаться подальше. Меня совершенно не прельщала новая роль наследника Псковского княжества. Титул, который должен был польстить моему самолюбию, казался скорее ловушкой — золотой клеткой, из которой нет выхода.

Я нутром ощущал, что находиться в кругу этих людей в несколько раз опаснее, чем на Играх Ариев. Там враг был понятен — Твари, соперники и сама природа Полигона. Здесь же враг был невидим, неуловим, скрыт за масками вежливости и лицемерия. Там убивали открыто, лицом к лицу. Здесь — с помощью интриг и заговоров.

— У меня есть важное объявление! — продолжил Император после небольшой паузы.

Арии затаили дыхание. Даже воздух, казалось, замер, не смея колыхнуться. Все знали, что объявления Императора на таких церемониях — это не просто слова. Это — приказы, меняющие судьбы людей и целых родов.

— Княжич Олег Псковский, первый наследник Рода, попросил руки моей дочери Веславы.

Десятки взглядов сразу впились в меня, словно ядовитые змеи. Я заставил себя сохранять невозмутимое выражение лица, хотя внутри все сжалось от напряжения.

— Молодые любят друг друга, и потому я благословил их союз!

Любят? Это было сильное преувеличение. Веслава была моей союзницей, моим партнером в сложной игре престолов, но не возлюбленной. Между нами не было ни страсти, ни нежности, ни того необъяснимого притяжения, которое я испытывал к Забаве. Был расчет, холодный и прагматичный — расчет двух игроков, объединивших силы для достижения своих целей.

Но для Империи мы были влюбленной парой. Для толпы, для летописцев, для истории — юный победитель Игр и прекрасная принцесса, нашедшие друг друга вопреки всем преградам. Красивая сказка, которая будет украшать страницы хроник еще много поколений.

Новгородский посмотрел на меня и подмигнул.

Это было настолько неожиданно, настолько не вязалось с образом сурового самодержца, что я едва не поперхнулся морсом. Я ответил легким кивком — нейтральным, не выражающим ничего определенного.

— Олегу и Веславе не терпится стать мужем и женой, и потому свадьбу мы отпразднуем уже через неделю, в Пскове. Игорь Владимирович, ты успеешь сделать все необходимые приготовления⁈

Неделя. Всего неделя. Эта новость ударила