Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

ритм учащенного сердцебиения, струнные выводили пронзительную мелодию опасности — вокруг сцены начали подниматься решетки. Массивные стальные прутья, толщиной с мою руку, медленно выползали из скрытых в полу пазов. Они поднимались все выше и выше, пока не сомкнулись над головой, образовав куполообразную клетку. Зрители завороженно наблюдали за этим зрелищем — они знали, что сейчас произойдет что-то особенное.

Эти прутья не были декорацией — они образовывали клетку, в которой мне предстояло сражаться с Тварью. Достаточно прочные, чтобы удержать обезумевшее чудовище, и достаточно широко расставленные, чтобы зрители могли видеть каждый момент схватки.

Открылся люк в полу сцены, и из черного провала начала подниматься платформа на гидравлических опорах. На ней стояла Забава. Полуобнаженная, прикованная к дубовому стволу в три обхвата, она выглядела живым воплощением образов принцесс, оказавшихся в плену чудовищ.

На ней было только легкое белое платье, едва прикрывающая тело. Золотистые волосы ниспадали на плечи роскошным водопадом и светились в свете прожекторов. Она казалась неземным созданием — прекрасной и беззащитной жертвой.

Конечно, это была лишь игра. Забава могла освободиться в любой момент — ее семи рун были более чем достаточны, чтобы разорвать эти цепи как бумагу. Но зрители не знали этого. Они видели беззащитную красавицу и верили в ее страх.

А затем площадь огласил чудовищный рев. Динамики усилили его во много раз, и он ударил по барабанным перепонкам, прокатившись волной по телу, и заставил кости завибрировать в резонанс. Толпа зрителей вмиг затихла — тысячи людей затаили дыхание.

И я затаил дыхание тоже — но не от восторга. Интуиция вопила в голос, посылая тревожные сигналы каждой клеточке тела. В этом чувствовалась сила, которой не было у предыдущих Тварей. Мне предстоял тяжелый бой.

Я активировал Руны, выскочил на сцену из своего, и оказался в ослепительном свете прожекторов. Зрители взревели от восторга, скандируя мое имя — Олег! Олег! Олег! Но я не обращал на них внимания.

Сделав пару скачков, я оказался рядом с ней. Замахнулся горящим золотом мечом, чтобы разрубить удерживающие ее цепи — это был запланированный момент, часть сценария, эффектный жест освобождения принцессы…

Взглянув в лицо Забаве, я резко развернулся и сразу понял, почему ее глаза расширились от ужаса, а из горла вырвался крик. Не сценический, отрепетированный крик испуганной принцессы. Настоящий крик — хриплый, срывающийся, полный неподдельного страха.

Широко расставив лапы, на сцене стояла уже знакомая мне богомолоподобная Тварь.

Я уже сражался с такой в Крепости, но эта особь была очень крупной. Если бы я встал рядом, макушка моей головы едва доставала бы ей до груди. А весила она раза в три больше меня — массивное, закованное в броню тело, состоящее из узловатых мускулов и хитиновых пластин, отливающих синевой вороньего крыла. Хитиновый панцирь окутывала неоновая дымка — слабое голубоватое свечение, едва заметное при ярком освещении сцены.

Ее передние конечности были похожи на лапы богомола — длинные, согнутые под острым углом, с зазубренными краями, способными перерубить человека пополам одним ударом. Они заканчивались острыми шипами, блестящими в свете прожекторов как обсидиановые клинки. Средние лапы были короче, но не менее опасны — толстые, мощные, созданные для хватания и удержания добычи. Задние — массивные столбы, на которых она стояла с пугающей устойчивостью.

Алые фасеточные глаза ярко светились в темноте — две огромные полусферы, состоящие из тысяч мелких линз. Тварь смотрела на меня — смотрела всеми своими тысячами глаз одновременно, оценивая, изучая и примеряясь.

Она была намного сильнее меня.

Срань Единого. Какой идиот выпустил этого монстра на арену?

Я бросился на Тварь, отвлекая ее от Забавы — это было первым пунктом сценария, и несмотря на всю неправильность ситуации, я действовал по плану. Нельзя было позволить чудовищу добраться до беззащитной девчонки, прикованной к дереву. Во всяком случае, зрители должны были верить в ее беззащитность.

Тварь отреагировала мгновенно.

Одно мгновение — и она исчезла. Еще одно — и я почувствовал движение воздуха за своей спиной. Тварь переместилась. Не побежала, не прыгнула — переместилась в пространстве так же, как это делают высокоранговые рунники.

— Пригнись! — крикнула Забава, и я повиновался.

Не раздумывая, не анализируя — просто бросил тело вниз, следуя инстинкту выживания, отточенному за месяцы боев на Полигоне. Над моей головой просвистела передняя лапа Твари. Присев на корточки, я развернулся волчком. Рубанул мечом по опорной ноге Твари — не по хитину, который мог бы отразить удар, а по сочленению, где панцирь был тоньше. Лезвие врезалось в плоть, и меня обдало каплями густой крови.

Тварь взвыла — раздался пронзительный, режущий слух звук, от которого заложило уши. Она попыталась развернуться, чтобы достать меня, и я перекатился вперед под ее массивным туловищем. Мелькнула мысль — рубануть снизу, в брюхо, где хитин наверняка тоньше, но я отбросил ее. Слишком рискованно. Одна ошибка — и чудовище раздавит меня своим весом.

Тварь извернулась всем телом — с гибкостью, невозможной для существа такого размера. Передняя зазубренная лапа мелькнула в сантиметрах от моей шеи — я ощутил ветер от ее движения, почувствовал, как шевельнулись волосы на затылке.

Я скакнул на несколько метров в сторону, уходя из зоны поражения, и меня прошиб холодный пот. Тварь была слишком сильна. Слишком быстра. Слишком разумна. Как и та, в клетке. Она не атаковала наугад, как обычные монстры. Она изучала меня, анализировала мои движения, искала слабые места в моей обороне.

Впервые за долгие месяцы я по-настоящему испугался и ощутил не обычный мандраж перед сложным боем, а настоящий, первобытный ужас перед лицом смерти. Меньше всего на свете мне хотелось умереть на сцене в свете софитов, на глазах у тысяч зрителей.

Мысль о том, кто выставил настолько сильную Тварь на шоу, я отбросил на задворки сознания. С этим я разберусь позже. Если выживу.

Тварь наступала. Она медленно шла на меня, размеренно переставляя огромные задние лапы. Ее огромная треугольная голова склонялась то влево, то вправо, словно она пыталась разглядеть меня под разными углами. Фасеточные глаза пылали алым светом, а острые жвала по бокам головы угрожающе щелкали, выбивая глухой костяной ритм.

Зрители рукоплескали и кричали от восторга. Для них это было частью шоу — чем страшнее монстр, тем эффектнее будет победа. Они не понимали, что происходит на самом деле. Не видели, как дрожит моя рука на рукояти меча. Не чувствовали, как бешено колотится мое сердце, разгоняя по венам адреналин.

По сценарию я должен был вести бой так, чтобы у зрителей