Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Правда? — на щеках моей подопечной снова вспыхнул румянец. — Даже, когда станешь женой Дракона?

И она громко засмеялась. О наших отношениях и вариантах их развития не говорил только ленивый. Главной интригой оставалось, женится ли на мне Рандал сразу или оставит в любовницах. Все были уверены во втором варианте и только самые наивные робко заявляли, что и первое вполне возможно.

Я же старалась об этом не думать. Полюбив Рандала и особенно остро осознав это в миг, когда могла потерять Дар благодаря усилием Хадриана и Охотников, я ни о чём его не просила. Мы вообще не разговаривали на эту тему, пока однажды, в конце второго месяца, ближе к Исходу года, Дракон не попросил меня об услуге.

— Близятся торжества, посвящённые Исходу года. Я хочу представить тебя моей семье.

И так многозначительно посмотрел, что я испугалась больше, чем за все последние месяцы.

— Я не уверена, — только и выдавила я, почувствовав, как горло сдавил спазм.

Вот уже неделю как мы жили вместе в небольшом аккуратном домике, снятом Драконом на окраине столицы. Это получилось как-то само собой, не сговариваясь. В назначенное время Рандал забрал меня с вещами, и я покинула Кломмхольм, ни разу не оглянувшись на замок, в котором проходила вся моя жизнь в Илиодоре. Другой я пока не знала.

В родную Академию мой возлюбленный так и не вернулся, а на все расспросы отмахивался:

— Надо решить кое-что более важное, а потом уже подумаем, где и как будем жить.

И снова меня обуял страх, даже ужас. При мысли о том, что так не может продолжаться вечно, что мне и ему надо что-то решать касательно общего или раздельного будущего, руки дрожали, а на глазах выступали слёзы. Я не боялась остаться одной, должность в Тайной полиции, куда у меня были рекомендации как от Кломмхольма, так и от Дазромака, я получу и содержать себя смогу.

Конечно, не с таким шиком, как сейчас, но в быту я была неприхотлива. Гумонд, несмотря на драконью сущность, разделял мои взгляды на предметы роскоши. Есть — хорошо, нет — обойдёмся.

— Поедем, — настоял он однажды, когда я заикнулась о том, что могу просто жить здесь и ждать его прихода.

Сердце при этом сжималось и кровоточило, а змея внутри угрожающе рычала. Я понимала, на что соглашаюсь: на женитьбу любимого на другой, более подходящей для него партии. Но что тут поделать: традиции Истинных, особенно Драконов, требовали брать в жёны самых лучших. Самых подходящих по положению в обществе.

Безродная девица-ламия, да ещё замешанная в странных связях с Древними и показавшая свою наготу перед чужими мужчинами, пусть и в процессе необходимого для расследования ритуала, таковой явно не являлась. Это понимали все, и всё же в глубине души я надеялась, что Рандал останется моим.

Пусть вечным любовником, но не мужем другой. О метке Истинной пары мы оба молчали, эта Магия восходила к такой древности, что не многие бы посчитали её наличие серьёзным препятствием к женитьбе на подходящей партии.

В назначенный день за нами приехал помпезный экипаж, и мы с Рандалом устроились внутри. На мне было непривычно тесное платье, сшитое на заказ по последней столичной моде, руки, затянутые в шёлковые перчатки нежно-голубого цвета, подрагивали и крепко сжимали маленькую сумочку, какие носили все столичные дамы.

— Я с тобой, — Рандал пересел на скамейку рядом и взял мою руку со сведёнными судорогой пальцами. — И никогда от тебя не откажусь, будь уверена.

Я верила, хотела верить и одновременно желала остаться дома. Как-то с ходу не припоминались счастливые истории, подобные моей. Дракон и ламия — два полюса, которые редко встречались и никогда долго не были вместе. Не рожали детей, по крайней мере, официально.

— Мы должны через это пройти, Регина. Я заставлю их тебя принять.

— Нельзя заставить только полюбить, — робко улыбнулась я, когда наш экипаж подкатил к большому дому с белыми колоннами и большими удивленно вытянутыми окнами, выглядывающими из сада, через который ко входу вели усыпанные гравием широкие дорожки.

* * *

— Если тебе станет невыносимо, — предупредил Hандал, — сошлись на духоту и головную боль. Это будет условным сигналом, что нам пора.

Я была благодарна ему за подробные наставления, но про себя решила, что не отступлюсь, пусть даже под ногти станут загонять иголки. Выстояла в таких обстоятельствах, в которых другие лишались Дара, и сейчас не стушуюсь. Да, наш союз с Рандалом — мезальянс с точки зрения общества, но не справедливости. Мы были вместе в несчастье и сейчас просто хотим отстоять право на мирное счастье.

Слуга в безупречно чистой и яркой ливрее проводил нас в гостиную, где уже поджидали, сидя на белоснежных с цветочным принтом диванах, приёмная мать Рандала и его сестра.

Они поднялись нам навстречу с любезными улыбками на довольных холёных лицах. Приёмная мать Рандала не блистала особой красотой, но была довольно миловидна и осанкой напоминала Персилию Лагру, не гнущую спину ни при каких обстоятельствах.

— Мы очень рады, вила, — произнесла Сильфа чуть хриплым низким голосом и пригласила присесть. — Это моя дочь, Христина.

— Очень приятно, гранды.

Я старалась, чтобы мой голос не дрожал и не выдавал того волнения, что я испытывала. Рандал, погладив меня по плечу, поздоровался с матерью и попросил разрешения пойти к отцу, занятому в кабинете.

Сестра Рандала, темноволосая невыразительная Сильфа с мягкими чертами лица, всё время натужно улыбалась и выглядела девицей, которую нерадивые гости застали врасплох своим нежданным приходом. Я понимала, что моё появление и заявление Рандала пришлись не ко времени, и как бы семья Драконов ни старалась сделать вид, что это обычные смотрины, всё было шито белыми нитками.

— А, правда, что у вас есть своё магическое животное? — спросила Христина, желая заполнить возникшую паузу.

Мать семейства на секунду забыла о гостеприимности и, комкая в руках батистовый платок, прислушивалась к тому, что происходило в кабинете мужа. Он был расположен налево по коридору, и, если бы отец и сын ссорились, мы бы услышали. Но всё было тихо.

— Доппельгангер. Да, было. Моя пантера погибла в последней схватке с заклятием Древних.

— Расскажите, пожалуйста, вам, вероятно, было очень страшно.

В глазах младшей Сильфы появился болезненный блеск, похожий на тот, что мерещится в глазах снедаемых лихорадкой или наведённым проклятием. Девушка пересела ближе и приготовилась слушать, но мне не хотелось вспоминать.

— Я мало