Фантастика 2026-90 - Василий Седой

– Для обычных – это хорошо, – заключил Сайтама, приступая ко второму уху. – Камешек у нас парень обычный. Правда, песик? Самый обычный. Только чуть нервный от всех этих… шумов.

Он бросил взгляд на темнеющий горизонт, где пульсировал зловещий контур Цитадели. Вой далекого демона (или ветра?) донесся издалека. Сайтама просто прижал Камешка покрепче, продолжая чистить.

– Спи, спи, – пробормотал он. – Скоро вычистим. И пойдем дальше. Там, глядишь, и вода найдется. И суп. Настоящий. Без пыли.

Ферн и Штарк, закончив расчистку площадки, сели рядом. Они молча смотрели, как Сайтама борется с колтуном. В этом мрачном «оазисе» под багровеющим небом Пустошей, под незримым взором Черной Цитадели, эта простая, бытовая сцена с собакой и щеткой была самым странным, самым необъяснимым и самым обнадеживающим явлением во всей этой искаженной реальности. Мир Фрирен был жесток и полон магии, но против Сайтамы и его щетки для пса он был бессилен. Пока что.

Глава 4

Глава 4: Пыльный Оракул и Проклятие Нормальности

Ночь на «Оазисе Отчаяния» прошла тревожно. Карта Пустот в рюкзаке Ферн периодически булькала, как вода в засоренной трубе, а багровая нить пульсировала с нерегулярными, нервными вспышками. Фрирен почти не спала, дежуря с Ключом Отражения, который тоскливо светил голубым, словно сканируя невидимые угрозы в темноте. Штарк ворочался, его сны снова были полны ледяных зеркал и черных прожилок. Даже Камешек, вычищенный до блеска, скулил во сне. Только Сайтама спал как младенец, слегка похрапывая, его заклеенная куртка – символ победы над разрухой – аккуратно сложена под головой.

Утро встретило их не светом, а густым, едким туманом, поднявшимся с серой пыли Пустошей. Видимость упала до пары метров. Воздух стал влажным, но от этого только хуже – пыль превратилась в липкую, серую жижу на ботинках и плащах. Ключ Отражения в руке Фрирен светил тускло, его луч рассеивался в мгле.

– Идеальные условия для засады, – мрачно констатировал Штарк, меч наготове. Он нервно озирался, пытаясь разглядеть хоть что-то в серой пелене. Пророчество Гадальщика о «трещине в его доспехах» висело над ним дамокловым мечом.

– И для навигации – ужасные, – добавила Ферн, пытаясь разглядеть Карту. Багровая нить на ней пульсировала, но направление было потеряно в тумане. – Ключ что-нибудь показывает, Фрирен?

– Только сильное пространственное искажение… повсюду, – ответила Фрирен, щурясь в марево. – Туман не природный. Это конденсат Тени, насыщенный микро-искажениями. Он… – Она вдруг замолчала, прислушиваясь.

Из тумана донесся звук. Не вой, не шипение. Сухой, шелестящий смех. Как пересыпание песка в огромных песочных часах.

– Эээ, – сказал Сайтама, вытирая капли тумана с лысины. – Кто-то смеется? Здесь, в этом… сером супе? Оптимист.

Из тумана, прямо перед ними, материализовалась фигура. Невысокая, сгорбленная, закутанная в лохмотья цвета пыли. Из-под капюшона виднелся не лицо, а маска из спрессованного песка и мелких камешков, с прорезями для глаз, из которых струился туман. В руках – посох с привязанным к нему высохшим черепом мелкого зверька. Пыльный Гадальщик.

– Путники… Заблудившиеся в Тумане Отражений… – его голос был шепотом тысячи перетирающихся песчинок, звучащим прямо в умах.

– Хотите знать… куда ведет ваш путь? Или… чем он закончится?

Ферн вскинула щит, ее лицо побелело. Демоны-оракулы были редки и страшны – они копались в самых темных уголках сознания.

Штарк встал в боевую стойку, но рука с мечом дрожала. Гадальщик смотрел прямо на него.

Фрирен направила Ключ на фигуру. Жезл завыл тревожно, свет стал мигать фиолетовым.

– Сильный пси-резонанс! Не атаковать первыми – может быть ловушка!

Сайтама нахмурился. – Ты кто такой? Экскурсовод? Говоришь, знаешь, куда идти? А к супу ближе не скажешь? Или к воде? Туман – не вода, пить нельзя.

Пыльный Гадальщик протяжно засмеялся.

– Суп… Вода… Маленькие желания в мире, где трещит само полотно бытия… Он повернул свой песчаный лик к Ферн.

– Ты… боишься стать грузом. Боишься, что твой щит треснет… когда он понадобится больше всего… и тогда все погибнут. Из-за тебя.

Ферн аж подпрыгнула, как от удара. Глаза ее расширились от ужаса – демон вытащил наружу ее глубочайший, тщательно скрываемый страх.

Гадальщик повернулся к Штарку. – А ты… воин без битвы. Твоя сталь бессильна против тени в душе. И трещина… уже есть. Не в доспехах… а в вере. Она разобьется… и ты упадешь. Штарк стиснул меч так, что костяшки побелели. Пророчество Гадальщика легло прямо на кошмар из сна.

Взгляд пустых глазниц остановился на Фрирен.

– Мудрая… и слепая. Ищешь ответы в артефактах… но главная загадка стоит рядом. Игнорируешь «анти-паттерн»… и это погубит все. Ты не поймешь его… пока не станет слишком поздно. Фрирен побледнела, ее пальцы судорожно сжали Ключ. Демон говорил о Сайтаме. И это било в самую больную точку – ее научное бессилие перед его природой.

Наконец, Гадальщик повернулся к Сайтаме.

– А ты… Шепот песчинок вдруг споткнулся.

– Ты… Ничто. Пустота. Белое пятно на полотне судьбы. Нельзя предсказать путь камня… падающего в бездну. Нельзя увидеть… сон без сновидца. Ты… ошибка. Шум. Помеха. В его «голосе» впервые появилось что-то, кроме насмешки – растерянность. Даже раздражение. Сайтама не укладывался в его картину мира.

Сайтама почесал подбородок.

– Помеха? Шум? Грубо. Я просто иду за супом. А ты тут туману напустил, страхи людские копаешь… Невежливо. И неэкологично. Пыль всюду. – Он посмотрел на Камешка, который зарычал на Гадальщика, ощетинившись. – Видишь? И псу не нравишься. Уходи. Аккуратненько, не пыли.

Сайтама шагнул вперед. Не угрожающе. Просто сделал шаг по направлению к Гадальщику, как если бы расчищал путь в толпе.

Произошло нечто странное. Песчаная маска Гадальщика затрещала. Туман вокруг него завихрился хаотично. Его фигура замигала, как плохая голограмма.

– Невозможное! Анти-резонанс! Твое присутствие… оно рвет нити! – его шепот превратился в визгливый скрежет.

– Нити? – переспросил Сайтама, делая еще один шаг. – Может, тебе веревку? Или клей? У меня есть «Крепче Судьбы», но он для курток. Для песка… не уверен.

Гадальщик вскрикнул – звук лопнувшей барабанной перепонки – и рассыпался. Не в пыль, как Молотильщик, а в облако сухого тумана, который тут же рассеялся в общем мареве. Его посох с черепом с глухим стуком упал на землю. Туман вокруг заметно поредел.

Туман постепенно рассеивался, открывая все ту