Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

пишется он от третьего лица. В отношении стилей я держусь мнения, что любую историю следует излагать стилем, наиболее соответствующем излагаемому, и стараюсь от этого правила не отступать, однако сейчас повествование, по-моему, выходит довольно-таки прямолинейным, на манер журналистской прозы.

Дж. Дж.: То есть по-хемингуэевски?

Дж. В.: Э нет. По-моему, стиль Хемингуэя весьма узнаваем, и подражать ему я ни разу не пробовал. Наверное, при желании справился бы очень неплохо, но подобных желаний не испытывал никогда.

Дж. Дж.: Повлиял ли на стиль, использованный в романах о Севериане, стиль Джека Вэнса?

Дж. В.: О, разумеется. Разумеется. Не в последнюю очередь из-за стремления переписать «Умирающую Землю» с собственной точки зрения.

Дж. Дж.: Чудесная книга.

Дж. В.: Согласен, чудесная. Ну а читая чудесные книги, конечно же, порой думаешь: «Ух ты, вот бы и мне написать такое!» – а после вправду берёшься за дело, стараясь писать иначе, не передирая автора, но работая в том же русле, используя те же идеи. Я никогда не скрывал, что в огромном долгу перед Джеком Вэнсом, и перед Кларком Эштоном Смитом, если уж на то пошло. По-моему, Джек Вэнс перед Кларком Эштоном Смитом тоже в немалом долгу.

Дж. Дж.: Знакомы ли вы с Вэнсом?

Дж. В.: Встречался лично, кажется, дважды, но знаю его, конечно же, не настолько, чтоб состоять с ним в дружеских отношениях.

Дж. Дж.: Очевидно, активным участием в жизни мира НФ он не отличается?

Дж. В.: Насколько мне известно, нет. Во многом, по-моему, из-за серьёзных проблем со зрением. Он ведь практически слеп. Как-то раз я попросил его надписать мне книгу, и табличка с именем-фамилией у меня на груди имелась, однако он спросил, как моя фамилия пишется. Я показал ему табличку, но он переспросил, как пишется моя фамилия, и тут мне сделалось ясно: он даже такого довольно крупного шрифта уже не разбирает. Настолько глазами слаб. Надеюсь, с тех пор дело улучшилось.

Дж. Дж.: Таким образом, на формирование вашей системы взглядов в значительной степени повлияли Льюис с Честертоном.

Дж. В.: О да, вне всяких сомнений.

Дж. Дж.: Не могли бы вы назвать ещё кого-либо, не выходя за рамки теологии и христианства вообще?

Дж. В.: Загвоздка тут в том, что непонятно, где остановиться. После спохватишься: эх, надо было вспомнить и того-то, и того-то, но вовремя нужные личности не вспоминаются. Ну, для начала, Дж. Р. Р. Толкин. И Чарльз Уильямс – не настолько, как прочие, но до определённой степени также. И «Путешествие к Арктуру» Дэвида Линдсея, действительно необычный, на мой взгляд, весьма теологический роман. С большей частью его теологии я не согласен, но как художественное произведение роман просто чудесный. Чудесный пример изложения чьих-либо теологических воззрений в виде романа.

Дж. Дж.: Ну а сейчас вы читаете Джорджа Макдональда?

Дж. В.: Да, «Лилит». Прежде я не читал из него ничего, кроме «Курди и гоблина», «Страны Северного Ветра» и тому подобного; они, конечно, очень неплохи, но всё же, по сути, сказки. Читал я и другое, нисколько не хуже, но, по-моему, в теологическом смысле всё это на меня не повлияло никак. Не вызвало каких-либо сильных, особых чувств.

Дж. Дж.: Теперь я, с вашего позволения, перейду к политической философии. Ваш первый роман, «Операция “Арес”», определённо касается этой темы. Джон Касл… по-моему, инициалы «J. C.» здесь не случайны. Отражает ли этот роман ваши идеи?

Дж. В.: Думаю, во время работы над ним отражал. Сейчас – нет, вряд ли. По-моему, в те времена я куда более… как, бишь, вы о себе выразились? Словом, в молодости я держался много более доктринёрских, консервативных позиций. Вы отнесли к консерваторам себя, но то же самое можно сказать обо мне. От общего пострузвельтовского политического направления страны я отошёл, на время принял сторону консерваторов Уильяма Ф. Бакли, а затем откололся и от них. И теперь пребываю в безрадостном положении человека, не находящего вокруг никого, с кем мог бы согласиться.

В общем и целом, я за свободу. Свобода – основополагающая политическая ценность, за которую нам следует держаться изо всех сил. Так сказал Патрик Бьюкенен в речи на съезде республиканцев [в 1992 г.], и больше я этого, кажется, не слышал ни от кого. Думаю, люди настолько привыкли к свободе – к до некоторой степени свободной жизни, что совершенно не ценят её, однако сегодня свободы у них значительно меньше, чем, скажем, тридцать лет назад.

Дж. Дж.: Бьюкенен выступал против войны на Ближнем Востоке [первой войны в Персидском заливе], и я склонен был с ним согласиться. По-моему, вмешательство в конфликт двух исламских государств – поступок не слишком разумный.

Дж. В.: Война на Ближнем Востоке началась из-за нефти. С умыслом сохранить приемлемые для Соединённых Штатов цены на нефтяном рынке. Из-за нефти затеял войну и Саддам Хусейн. Рассудив, что, наложив лапу на большую часть мирового нефтяного рынка, сможет диктовать цены сам и получит кучу денег на финансирование собственной военной машины. Да, рассудил он верно: успех открывал для этого все возможности. Одна беда: подобно многим диктаторам, включая Гитлера, он решил заняться стратегией сам. Помните человека, ответившего на вопрос, умеет ли он играть на саксофоне: «Не знаю, ни разу не пробовал»? Так вот, ни разу не попробовав себя в стратегии, не имея в ней ни малейшего опыта, браться за такое дело нельзя. Чтоб стать приличным стратегом, необходимо овладеть целой наукой, а у него подобных познаний не имелось. Явно не имелось. Как и у Гитлера. Но вместо того, чтоб оставить стратегические вопросы людям компетентным, облечённые властью полезли в них сами. Такова же одна из величайших бед американского бизнеса: правом принимать решения зачастую наделены не те, кто способен к принятию верных решений.

Дж. Дж.: Исходя из написанного вами в прошлом, невольно задумываешься: не считаете ли вы, что цены на нефть неплохо бы поднять вдвое-втрое, чтоб мы поневоле начали поиски других источников энергии?

Дж. В.: Да, и, по-моему, в таком случае лет этак через пятьдесят мы вполне могли бы сказать: «Ох, братцы, как же нам повезло!» На мой взгляд, если уж говорить откровенно, личные автомобили сделались нешуточным бедствием. Помните Гей Холдеман, вчера вечером подходившую к нашему столику? Её мать совсем недавно погибла в автокатастрофе. Личный автомобиль сожрал уйму ресурсов и уйму энергии и, думается мне, поспособствовал развитию весьма уродливой культуры, по законам которой мы вынуждены строить абсолютно всё вокруг автомобильных дорог со стоянками – а