Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Округлив глаза, парень внимательно заглянул в лицо главы города, всем видом показывая, что понял серьёзность момента. Сдвинул брови и закивал. Очень уж не хотелось ему, чтобы такой человек посчитал его легкомысленным.

– Уяснил?

Гришка сглотнул и снова кивнул.

– Хорошо, говори, – разрешил Тимофей. – Только тихо.

– На втором этаже, в правом крыле, – зашептал молодой стражник. – Княгиня Рогнеда с княжичем Дмитрием. На днях привели, для сохранности. Рядом с ними никого не сажали, пусто. Кормят хорошо, из княжеских палат четырежды в день снедь приносят. Одеяла опять же, чтоб согреться. День назад даже сам князь Роговолд приходил, справлялся о здоровье.

– Добре, вижу, ты в курсе. Так вот – пришёл я с вестью к княгине. Важной. Государственной! Требуется нам – мне и помощнику моему – навестить её и обо всём рассказать.

Гришка замялся.

– Старший смены пущать никого не велел, – негромко, почти шёпотом сообщил он.

Тимофей вздохнул, покачав головой.

– Сказали же тебе, государственное дело! – вынырнув из-за широкой спины посадника, бросил стражнику Антон.

– А ну помолчи! – осадил его хозяин.

Гришка испуганно переводил взгляд с главы города на его подручного. Тимофей спокойно продолжил:

– Послушай, кто в Радограде главный?

– К-князь, – запинаясь, ответил караульный.

– А после князя кто?

– П-посадник.

– Хорошо. А посадник в городе кто?

– Ты? – будто сомневаясь, то ли ответил, то ли спросил Гришка.

– Правильно, молодец. Я! Потому и твой старший смены, и ты, и даже голова всей радоградской стражи мне должны подчиняться. Понятно?

– П-понятно, – неуверенно согласился Гришка.

– Вот и подчиняйся, раз должен. Давай ключи!

– Может, я лучше провожу вас?

– А вот этого не нужно, Григорий! – покачал головой посадник. – Ты один тут, тебе службу нести нужно! Не приведи Владыка, случится чего! Мы сами всё, что нужно, найдём. Давай ключ.

Парень, немного замешкавшись, нерешительно снял с пояса связку. Затем, отстегнув один из ключей, протянул его Тимофею. Кусочек тёмного металла исчез в широкой ладони посадника.

– Вот и молодец! Если спросит кто – не говори, что мы пришли. Сам знаешь, раз дело государственной важности – тайну соблюдать требуется, – подняв указательный палец вверх, добавил посадник.

Гришка поднял брови и понимающе закивал, открыв рот. Тимофей махнул рукой. Антон последовал за ним внутрь темницы.

***

Темница появилась в Радограде с приходом Изяслава. Жившие тут до него племена по своей дикости считали, что у них нет потребности в подобном месте. Согласно их обычаям, если кто-то учинил злодеяние, – должен ответить той же монетой. Раз обокрал кого – отдай похищенное или отработай. Коли покалечил – пускай жертва таким же образом ответит обидчику. А ежели дошло до душегубства – то убийца и сам должен был попрощаться с жизнью. Простые, бесхитростные правила, понятные каждому. Сделанное тобой зло к тебе и вернётся.

Но просвещённый правитель принёс из Северных земель законы более изощрённые. Он знал, что не всегда нужно наказывать именно того, кто на самом деле является преступником. А некоторых людей, даже не имеющих за собой никакой вины, для острастки неплохо бы и подержать взаперти, коли государь так решил. Для того чтобы была у них возможность пересмотреть своё отношение к князю. Потому, в мудрости своей, вместе с укреплениями детинца приказал Завоеватель возвести и тюрьму.

Построили её на южной оконечности Радоградского острова. Здесь внешняя стена расширялась, достигая десяти саженей в толщину. А всё потому, что она была не просто ограждением. Прямо там, внутри её холодной каменной утробы, находились маленькие комнатки, тесные, по большей части не имевшие окон, но зато оснащённые тяжёлыми, обитыми железом дверями.

Тюрьма имела три уровня.

Нижний, или подвал, был самым мрачным. Неведомым образом поднимавшаяся вверх по камням речная влага не застывала тут даже зимой, и воздух в камерах был таким тяжёлым, что никто из узников не выдерживал в них более двух месяцев. Даже самые здоровые и молодые начинали хиреть и вскоре после закрытия за ними дверей отправлялись к Владыке. Потому в подвал сажали только самых отпетых душегубов и смутьянов столицы.

Над нижним уровнем располагался средний. Идущий вровень с землёй, он был гораздо суше подвала. Люди здесь умирали не так часто, а обставлены камеры были несравненно лучше. Тут имелись даже деревянные топчаны для сна – твёрдые и неудобные. Но всё-таки это было гораздо лучше, чем то, что могли себе позволить сидельцы в подвале – сон на каменном полу, покрытом жидким слоем мокрой соломы.

На среднем уровне содержали мелких мошенников, воришек и пропустивших всякие сроки должников.

Верхний уровень был устроен специально для людей обеспеченных – важных бояр и зажиточных купцов. Камеры – правильнее даже было бы назвать их комнатами – имели хоть и скудные, но всё-таки очевидные удобства. Тут стояли полноценные кровати. У заключённых не было нужды гадить под себя – в полу имелись отверстия с жёлобом, выходящим на противоположную сторону крепости, к реке, и служившие нужниками. В стенах были искусно вырезанные косые окна, которые хоть и не позволяли взглянуть на Радонь, но наполняли камеру естественным светом и, если изловчиться и прислонить голову к кладке определённым образом, – можно было даже разглядеть бегущие над Радоградом облака.

Именно туда, на второй этаж, и направлялся Тимофей.

– Доводилось тут бывать? – не оборачиваясь, на ходу спросил он, широко шагая по каменному полу в направлении лестницы.

Антон поёжился.

– Нет, мне не доводилось. А вот дружок мой попал однажды. В подвал угодил. На месяц хватило. Помер – и оттуда прямиком в реку со стены!

– Что ж он такого сделал, что его в подвал определили?

– Да зарезал троих стражников ножом. Они ему воровать на рынке помешали, хотели краденое изъять. А он, между прочим, человек честный, своим ремеслом кормится. Что ему еще оставалось делать?

– А кто ж он по ремеслу? – не понял Тимофей.

– Как кто? – искренне удивился Антон. – Вор, кто ж ещё!

Посадник, покачав головой, хмыкнул, удивлённый простотой помощника.

Во внешней стене коридора, противоположной дверям в камеры, имелись окна наружу, внутрь детинца, сквозь которые струился тусклый свет. Однако помещение всё равно казалось тёмным и давящим. Воздух здесь был тяжёлым, наполненным сыростью. Дышать было непросто. Несмотря на царивший внутри холод, на лбу посадника вскоре проступила испарина.

Поднявшись по высоким, грубо вырезанным каменным ступеням, он направился в правое крыло тюрьмы. Антон тенью следовал за ним. Шаг за шагом они преодолевали коридор пока, наконец, не достигли крайней камеры.

– Пришли, – возвестил Тимофей, остановившись перед дверью. – Я зайду, а ты пока тут подожди. Внутрь никого не