Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

- Хе-хе-хе, как он заработал на Великом Совете. – Посмеялась Винафрид.

- Мы говорим, что нам не хватило места, и мы были в нашем феоде ожидая что бы начался Совет, и поставляли продукты. – Отругала её Хелена.

- Да я знаю…

Да нельзя было говорить, что они так активно зарабатывали практически на всем. Конечно они сами не торговали сами, это моветон, но имели возможности зарабатывая другими способами, через доверенных советников.

Хелена смотрела, как дочь спокойно перелистывает бухгалтерскую книгу, написанную на валирийском, а рядом лежал трактат Эйвора о землемерии.

Девочка уже свободно говорила на четырех языках. Знала историю Великих домов лучше большинства мейстеров.

Умела считать быстрее многих сборщиков налогов. И, наверное, читала библиотеку Близнецов чаще собственного отца. Хелена невольно улыбнулась. Если мир останется мирным, из Винафрид получится великая леди, если же снова придет война...

Тем более.

Винафилд росла среди счетных книг так же естественно, как другие девочки росли среди пялец и песен. Конечно, она умела вышивать, играть на арфе и держаться за столом, как подобает дочери лорда. Хелена не собиралась лишать ее того, что требовало общество.

Но этим обучение не ограничивалось.

Она знала, сколько стоит четверть овечьей шерсти после дождливой осени. Почему мельнику иногда выгоднее простить долг, чем отбирать жернова. Как отличить честного управляющего от того, кто ворует по несколько медяков с каждой продажи зерна. Она понимала, что сундук серебра может закончиться за год, а хорошо устроенная мельница будет приносить деньги поколениями.

- Деньги не любят лежать без дела, — часто повторяла мать. — Они должны работать, иначе становятся просто тяжелым металлом.

Поэтому приданое Винафилд собиралось необычное. Да, там были украшения. Серебряная посуда. Ткани из Лиса и Мирра. Несколько прекрасных лошадей. Все то, что ожидали увидеть гости, когда будут обсуждать богатство невесты.

Но главной его частью становилось другое. Осознание как его можно потратить. Как умело диверсифицировать риски, это конечно если Арно будет столь же мудр как и отец невесты. Об этом Эйвор уже позаботится.

Эйвор когда наблюдал за уроками со стороны и невольно улыбался. Он строил систему.

Хелена учила этой системе. А Винафилд должна была однажды перенести ее в другой дом.

Дом Маллистеров получит не просто дочь союзника. Он получит женщину, которая понимает цену каждого серебряного оленя.

Которая знает, что богатство рождается не в сундуках, а в людях, работающих на земле, которая сможет спорить с управляющим не о слухах, а о цифрах, которая научит этому своих детей.

Именно так системы переживают своих создателей, не через крепости, не через мечи.

Через людей, воспитанных думать одинаково.

Через поколение-другое уже никто не вспомнит, что многие порядки в землях Маллистеров появились благодаря девушке из Близнецов... Люди будут говорить лишь, что «так у Маллистеров заведено испокон веков».

Эйвор понимал, что это и есть настоящая победа.

Не когда твое имя гремит по всему королевству.

А когда твои привычки становятся настолько естественными, что их перестают замечать. Когда созданная тобой система продолжает жить уже без тебя, переходя от родителей к детям, а затем — из одного союзного дома в другой, незаметно меняя целый край.

Винафилд понимала насколько превосходит других, и понимала свою ответственность.

Эйвор никогда не мешал жене путешествовать главное с охраной.

Белая Гавань была практически вторым домом, однажды она была в Винтерфейле.

Эйвор ориентировался как раз на Север в своих торговых предприятиях.

Ведь на Юге…

Отец редко говорил о нем с раздражением. Скорее — с холодным расчетом.

- Если хочешь разбогатеть, — говорил он детям, раскладывая карту Вестероса, — ищи тех, кто переживет следующую войну.

Палец ложился на Север, потом — на владения Блэквудов. А затем надолго задерживался над Речными Землями.

- Здесь слишком много хороших людей и слишком мало хорошей географии.

Артур и Винафилд давно усвоили правило своего дома. Речные Земли становятся полем битвы слишком часто. Стоит вспыхнуть войне между Севером и Югом — армии проходят здесь. Сцепятся Запад и Корона — проходят здесь.

Начнут спорить великие лорды — снова здесь.

Даже Великий Совет, на котором никто не обнажил меча, оставил после себя тысячи разорившихся крестьян именно в Речных Землях. Люди продавали запасы, чтобы добраться до Харренхолла, лорды тратили целые состояния на демонстрацию силы, цены взлетели, а после совета пришла тяжелая зима. И платить за это пришлось тем, кто никогда не участвовал в политике.

Отец называл это главным проклятием края, не слабые лорды, не бедные земли.

А расположение. Поэтому долгосрочная политика дома была простой:

Не обещать того, что не принесет выгоды.

Не связывать свое будущее с землями, которые почти неизбежно окажутся на пути очередной армии.

Искать союзников там, где мир длится десятилетиями, а не там, где каждая новая распря превращает поля в пепел.

Именно поэтому Север казался надежнее.

Потому что настоящий союз измеряется не красивыми клятвами, а вероятностью того, что через двадцать лет оба дома будут по-прежнему достаточно сильны, чтобы эти клятвы помнить.

Кстати тоже самое касалось Маллистеров – не лезть на Юг.

Нет никакой выгоды, а потерять можно всю армию и стать лакомой добычей для ублюдочных железнорожденных.

Так что важное ориентироваться не только на честь, но и на выгоду.

И еще если есть шанс пнуть Талли, никто не любит Талли.

***

Королевская Гавань. 103й год от Завоевания Эйгона.

Корлис Веларион всегда считал, что море принадлежит тому, кто способен его пересечь первым. Теперь он пришёл к другой мысли.

Знание принадлежит тому, кто способен сделать его дешёвым.

Первый печатный станок заработал не в Староместе. Он заработал во владением Фрейев, и еще он работал в Браавосе но Корлис подкупил хронистов и обозначил что это было на складах Веларионов возле гавани, где обычно пахло смолой, парусиной и солью.

Теперь там пахло маслом, свинцом и свежей краской, рабочие осторожно опускали деревянный пресс.

С металлических литер отпечатывались ровные строки – страница, потом ещё одна. Ещё. За день мастерская выпускала столько страниц, сколько опытный переписчик создавал за несколько недель.

Корлис наблюдал молча.

- Сколько?

- Один экземпляр «Семиострия» — два дня, милорд.

- Себестоимость?

Управляющий пролистал расчёты.

- В четыре раза дешевле рукописной книги.

Корлис даже не улыбнулся.

- Через год будет в десять.

Он смотрел не на книги, он видел корабли, книги — такой же товар. И даже лучше, шёлк могут украсть, вино может прокиснуть.

Дерево сгниёт. Но знание можно продавать бесконечно.

Через три месяца первые партии книг отправились