"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

— Как добраться?

— От центральной площади прямо на юго-восток, по Медной улице до спуска к реке. Там свернёшь налево вдоль набережной, пройдёшь мимо складов рыботорговцев и упрёшься в здание с вывеской. Якорь золотой на синем фоне, не перепутаешь. Вечером и ночью они работают, днём закрыты.

Я поблагодарил, убрал коробок во внутренний карман новой куртки и поднялся наверх.

Леон сидел на койке, затачивая лезвие Ледяного Жала бруском, который он носил с собой с первого дня путешествия. Равномерные, длинные движения вдоль режущей кромки, отточенные до автоматизма. Катана блестела в свете масляной лампы, и по её поверхности пробегали мерцающие голубоватые отблески, реагируя на тепло ладони хозяина.

— Нашёл, — сказал я. — Портовый квартал, набережная. Игорный дом, карты, кости, стандартный набор. Идём с наступлением темноты.

Леон кивнул, убирая брусок, и посмотрел на Тень, дремавшего в углу.

— Его берём?

— Оставляем. Трёхголовый пёс размером с телёнка в портовом квартале — это вывеска с надписью «мы те самые путники, которых вы ищете». Пусть отдыхает и сторожит вещи.

Тень, услышав свое имя, приоткрыл один янтарный глаз на центральной голове, убедился, что непосредственной угрозы нет, и закрыл его обратно. Пёс, как всегда, здраво умел расставлять приоритеты.

Мы вышли из «Трёх Перьев» в сгустившихся сумерках, оставив Тень в запертой комнате с недвусмысленным приказом охранять и отдыхать. Серовато-синяя пелена накрыла Таэлор, и сквозь неё проступали огоньки магических фонарей на главных улицах.

Центральная часть города ещё жила полноценной вечерней жизнью: закрывались последние лавки, зажигались огни в тавернах, из распахнутых дверей ресторанов тянуло горячей едой и звоном столовых приборов. Патрули стражи мерно вышагивали по маршрутам, фонари на перекрёстках горели ровно и ярко.

По мере того как мы спускались к портовому кварталу по Медной улице, обстановка менялась. Дома теряли этажи, камень уступал место дереву с глинобитными вставками, а мостовая становилась неровной, с выбоинами и лужами вчерашнего дождя.

Фонари попадались реже, их тусклый свет едва выхватывал из темноты углы зданий и лица встречных прохожих. Народ здесь выглядел иначе: загорелые, обветренные лица речников и грузчиков, жилистые женщины с тяжёлыми корзинами, группки подвыпивших наёмников, бредущих из одного кабака в другой.

Над набережной висела смесь запахов речной воды, рыбы и просмоленных канатов.

Леон держался в полушаге за моим правым плечом, привычная дистанция, отработанная за месяцы совместных переходов. Его глаза привыкли к полумраку, зрачки расширились, и парень машинально контролировал углы и тёмные проёмы, мимо которых мы проходили. Хорошая привычка. Я не напоминал ему об этом, потому что лучшая привычка та, о которой не нужно напоминать.

Мы миновали приземистые склады рыботорговцев, от которых тянуло характерной кислой вонью протухшей чешуи и рассола, обогнули длинный ряд причалов с привязанными к ним плоскодонками и баржами и вышли на участок набережной, застроенный двухэтажными зданиями плотнее, чем остальная часть квартала.

«Золотой Якорь» я узнал по вывеске, точной копии рисунка со спичечного коробка: стилизованный якорь, обвитый золотой цепью, на фоне тёмно-синего щита. Вывеска висела над входом, подсвеченная двумя масляными фонарями, и свежая краска блестела в их пляшущем свете.

Само здание, двухэтажное, каменное, с широкими окнами, из которых лился тёплый желтоватый свет, выглядело солиднее соседних построек. Через приоткрытую входную дверь доносился гул голосов, приглушённый смех, перестук костей и тонкая мелодия струнного инструмента.

Я остановился в десяти шагах от входа, расширив восприятие ещё раз. Внутри здания находилось около сорока человек: большинство на первом этаже, десяток — на втором. Энергетический фон пёстрый, от обычных людей до нескольких особей с повышенной концентрацией маны, полубоги или их потомки, носители божественной крови в разбавленных пропорциях. Демонической скверны я снова не уловил, но здесь я и не ожидал найти её на поверхности. Если «Золотой Якорь» служил звеном в цепочке Карваса, связь пролегала исключительно через людей, добровольных или купленных.

Леон перехватил мой взгляд, я коротко кивнул, и мы вошли.

Внутренняя обстановка заставила меня пересмотреть оценку заведения. Трактирщик из «Трёх Перьев» назвал его «средним», но для портового квартала это был практически дворец. Просторный зал занимал весь первый этаж, разделённый невысокими деревянными перегородками на функциональные зоны. Слева от входа тянулась длинная барная стойка из тёмного полированного дерева, за которой два бармена ловко управлялись с бутылками, кранами и кружками. Выбор напитков впечатлял: от дешёвого портового эля до запечатанных бутылок с вином, этикетки которых я не узнал, но качество стекла и пробок говорило о цене.

Центральную часть зала занимали игорные столы. Четыре стола для карт, два для костей в закрытых чашах, один стол с рулеткой, обшитый зелёным сукном. Вокруг каждого стола сидели и стояли игроки, сгрудившись в кольца азарта, из которых периодически вылетали возгласы радости, ругань или хлопки ладонями по столешнице.

Правую часть зала занимали мягкие кожаные диваны в полутёмных нишах, отгороженные от игровой зоны плотными шторами. Приватные углы для переговоров, сделок и бесед, которые лучше вести подальше от чужих ушей.

Музыканты, двое мужчин с лютней и флейтой, расположились на невысоком помосте у дальней стены. Играли тихо, ненавязчиво, создавая звуковой фон, заглушающий отдельные фразы и смягчающий общий шум. Грамотный ход, позволяющий гостям разговаривать, не опасаясь подслушивания, и одновременно маскирующий звуки, доносящиеся с верхнего этажа.

Обслуга работала быстро и незаметно. Девушки в аккуратных одинаковых платьях, тёмно-синих с золотой окантовкой в тон вывеске, скользили между столами, разнося напитки и собирая пустую посуду. Улыбки дежурные, но взгляды цепкие, они следили за гостями, отмечая пустые кружки и нарастающее раздражение проигравших задолго до того, как те перерастали в проблему. Не сомневаюсь, что они обучены как поступать в тех или иных случаях.

Охрана присутствовала, хотя с первого взгляда не бросалась в глаза. Четверо крепких мужчин в штатском, расставленных по углам зала, лениво потягивали воду из кружек, но их глаза ни на секунду не останавливались. Под свободными рубахами угадывались очертания лёгких кожаных нагрудников и рукоятей коротких клинков. Ещё двое стояли у лестницы на второй этаж, контролируя доступ.

Магические барьеры я почувствовал, едва переступив порог. Тонкие, почти невидимые плетения, встроенные в стены и потолок, настроенные на подавление резких энергетических выбросов. Если кто-то решит применить боевую магию, барьеры погасят импульс до того, как он причинит ощутимый урон.

Дорогое удовольствие, такие плетения требовали регулярной подпитки и обслуживания квалифицированным магом.

Хозяин «Золотого Якоря» вкладывал в своё заведение большие деньги и ожидал