Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

– Этот парнишка – не тот, за кого себя выдаёт, – нетерпеливо ответил Мишка, набрасывая на себя плащ. – Мы должны вернуть его. Ступай, приготовь лошадей.

Подручный ничего не понял, но, не осмелившись больше задавать вопросы, кивнул и, не задерживаясь, покинул покои.

Глава 8. Цена победы

– Жители Радограда, возрадуйтесь!

Многочисленная толпа, собравшаяся на Торговой площади, вскинув руки вверх, радостно закричала. Казалось, весь город был здесь. Мужчины, женщины и дети, подняв серые, измождённые лица, слезящимися от радости глазами, глядели на Владимира, гордо возвышающегося над ними. Князь сидел на серебристо-серой лошади, чья лоснящаяся шерсть красиво переливалась в свете тёплого весеннего дня.

– С этого дня осада окончена! – громко возвестил он.

Голос его утонул в радостном рёве.

– Ваши страдания подошли к концу!

Ласковый ветер трепал бирюзовый плащ, накинутый на плечи Владимира. Ярослав и Илья, гордо восседавшие на лошадях рядом с ним, обменялись улыбками и крепче сжали знамёна с вышитой на них чайкой.

– Все, кто хочет, могут выйти из города, чтобы набрать воды и заняться рыбной ловлей! Тела ваших близких, которые до сих пор лежат у Нижнего пятака по воле Роговолда, будут сожжены, как того требует обычай! Вопреки воле самозванца, они всё же попадут в Славию!

На площади царило всеобщее ликование. Люди кричали, наполняя улицы столицы звенящим шумом. Казалось, что этот праздничный гул можно было услышать даже на далёких берегах Радони, покрытых туманной дымкой.

Голоса горожан, сливаясь в единый хор, поднимались к ясному, голубому небу, приветствуя государя. Некоторые радоградцы не могли сдержать переполнявших их чувств и бросали в воздух шапки и платки, знаменуя окончание тяжёлых испытаний, выпавших на их долю в последние недели.

– Они тебя любят! – скользнув взглядом по счастливым лицам, негромко произнёс Илья.

– Не любовь важна, а преданность, – хмуро ответил за Владимира следующий за ним Святослав.

– Почему же? – улыбнулся князь. – Любовь тоже важна!

Обернувшись, он посмотрел назад. Туда, где среди сопровождающих его всадников ехала Лада. Сердце мужчины забилось быстрее при виде её стройного силуэта. Поймав взгляд любимого, девушка помахала ему рукой и слегка кивнула, словно подтверждая, что всё хорошо. Её лицо светилось радостью и гордостью за своего избранника.

Тронув поводья, князь направился вперёд, к величественному детинцу, стены которого возвышались над посадом. Не прекращая славить государя, толпа почтительно расступилась, освобождая проезд. Некоторые люди, желая прикоснуться к серебристым бокам его лошади, тянули к ней руки, но стражники, охраняющие Владимира, быстро оттесняли их, сохраняя порядок.

– Плохо ты глядел за городом, посадник, – не переставая улыбаться, князь обратился к едущему рядом с ним Тимофею. – Мою столицу чуть не превратили в пепел!

– У самого сердце на части разрывается! – скорбно ответил тот. – Роговолд сжёг, да поразит его Зарог всеми своими мечами разом!

Посадник с лицом, светящимся радостью сверх всякой меры, встретил Владимира у Бирюзового пятака. Его сопровождала пёстрая группа бояр, облачённых в свои лучшие одежды.

Прочитав постановление Думы о сдаче города, они все, без исключения, склонились перед Изяславовичем. Подозрение вызывала лишь свежесть чернил на документе: создавалось впечатление, что их нанесли на бумагу впопыхах, прямо у ворот.

На глазах возглавлявшего знать посадника даже выступили слёзы, когда он говорил Владимиру о том облегчении, которое все они испытали, узнав, что слова Роговолда относительно его убийства оказались ложью. Счастливо улыбаясь, будто это был лучший день в его жизни, Тимофей Игоревич предложил сопроводить государя к его палатам, на что тот милостиво согласился.

– А кто открыл Роговолду ворота? – спросил Святослав. – Мы зимой в город попасть не смогли, а он без труда вошёл, хотя тогда Радонь даже не успела замёрзнуть.

Рында с замиранием сердца смотрел на высокие стены крепости, к которым медленно приближалась процессия. Его взгляд скользил по массивным башням, увенчанным серебряными маковками, и мощным воротам в несколько сажень высотой, украшенным искусной резьбой. Мальчик впервые оказался в столице, и её величественная неприступность вызывала у него восхищённый трепет.

– Сам-то он вряд ли смог бы взять такой город! – задумчиво добавил он.

– Предатели были и среди нас, – уклончиво отозвался Тимофей. – Но беспокоиться не о чем. Все они мертвы.

Вскоре процессия въехала в детинец. Стража у ворот внутренней крепости почтительно склонила головы, пропуская Владимира внутрь. Князь невольно сморщился, узрев разрушения, которым подверглась Храмовая площадь и её окрестности.

Он с тревогой оглядывал покрытые гарью стены, зияющие дыры в крышах изб и обгоревшие остовы знакомых с детства построек. Мужчина тяжело вздохнул, внезапно осознав всю тяжесть невзгод, которые пришлось пережить его родному городу.

– Палаты-то княжеские целы? – угрюмо осведомился он.

– Не совсем, – пожал плечами Тимофей. – Но я распорядился привести их в порядок, насколько это возможно.

– А что это за помост посреди площади?

– А это, князь, соорудили по моему приказу, – пояснил посадник. – Я подумал, что тебе будет угодно ещё раз венчаться на престол. Только теперь в столице и с настоящим Речным венцом.

– Возможно, позже. Пока есть другие дела.

Вереница всадников приблизилась к княжеским палатам. Взгляд Владимира скользнул по покосившемуся крыльцу и разбитым ступеням – молчаливым свидетельствам прошедших беспорядков.

– Я дома, – печально улыбнувшись, едва слышно произнёс он. – После стольких лет я вернулся.

Мурашки пробежали по спине князя. Спешившись, мужчина бросил поводья одному из своих воинов и направился ко входу. Его шаги были неспешными, он явно наслаждался моментом.

Скрипнув входной дверью, на крыльцо, шаркая ногами, вышел Захар. Сгорбившись, он прищурился, пытаясь разглядеть гостя.

Узнав Владимира, тиун широко улыбнулся и, звеня связкой ключей, поспешил ему навстречу. Они крепко обнялись. Оба почувствовали, как их сердца наполняются теплом.

– Дедуся Захар, сколько лет прошло! – тихо проговорил князь, разглядывая сморщенное лицо давнего знакомого.

– Уж третий минул! – дрожащим голосом ответил тот, глотая слёзы. – Я уж и не чаял снова свидеться. Тут такое было!

Губы старика дрожали. Казалось, он вот-вот лишится чувств.

– Знаю, дедуся, знаю. Об этом после поговорим. А сейчас лучше скажи – где матушка и братец? Истосковался я по ним, повидаться хочу!

Захар, округлив глаза, замер. Владимир почувствовал неладное и, нахмурившись, отстранился от тиуна.

– Что случилось? – спросил он. – Где Дмитрий? Где матушка?

– Они…

Управляющий хотел было ответить, но в его горле что-то булькнуло, и старик, вцепившись в плащ князя, зарыдал, сотрясаясь всем телом.

Владимир, ошеломлённый его внезапными слезами, растерянно обернулся на подошедшего к нему Тимофея. Посадник осторожно положил руку на плечо князя, словно пытаясь успокоить его, но тот лишь отпрянул, будто прикосновение обожгло его.

– Где моя семья, Тимофей? – сдавленным голосом спросил он.

– Тут, видишь