Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

котелка. Иногда он поднимал глаза и с опаской смотрел на дорогу, словно ожидая какой-то опасности, исходящей от неё. Емелька, продолжая прихлёбывать из бутылки, задумчиво глядел в огонь. Его глаза становились всё мутнее, и вскоре стало ясно, что рыжий совершенно пьян.

– Ростислав! – вдруг позвал он, оторвав осоловевший взгляд от костра.

– Чего? – откликнулся тот.

– Когда мальца Роговолду продадим, ты… ик… на что деньги потратишь?

Ростислав ненадолго задумался.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Может, дом куплю. Потом женюсь. А там, даст Зарог, ребятишек заведу. Всегда хотел завести семью, да всё как-то не удавалось.

Про свои чаяния относительно возвращения на пост головы городской стражи он решил не говорить. Никто из его спутников не знал о том, какой крупной шишкой в столице он был.

– А я отстрою отцовский дом! – отозвался Федька. – И буду дальше делать колёса для телег!

Емелька, скривив лицо, злобно поглядел на него и, зачерпнув горсть рыхлой земли, швырнул в спину сидящего на корточках сообщника.

– А ты, олух, прикуси язык! – прошипел он. – У тебя никто не спрашивает!

Федька обиженно втянул голову в плечи. Грубость главаря не пришлась по душе Ростиславу.

– Зря ты так, Емельян, – спокойно произнёс он. – Тебе ж ничего дурного не сказали! В чём Фёдор перед тобой виноват? Зачем обижаешь его?

Рыжий оторвал подёрнутый хмельной пеленой взгляд от пьянчужки. Его брови сошлись на переносице. Казалось, разбойник разозлился ещё сильнее.

– А ты что, защитником его заделался? Не нравится что-то – проваливайте! – он резко махнул рукой, расплескав содержимое бутыля себе на грудь. – Я тут главный! Только благодаря мне вас выпустили из Ротинца!

– Это верно, – по-прежнему спокойно ответил Ростислав. – Но и мы тут не просто так сидим. Без нас ты ничего бы и не узнал и дела бы не было.

– Это без тебя я бы ничего не узнал. А этот, – рыжий кивнул на Фёдора. – Нам нахер не нужен. Только зря долю на него переведём.

– Мы тут все между собой равны.

Емелька, злобно расхохотавшись, откинулся назад, облокотившись спиной о шершавый ствол дерева. Его глаза, в которых отражались языки пламени, казалось, светились изнутри, придавая разбойнику зловещий вид. Он снова приложился к бутылке. Затем, икнув и утерев рыжую бороду рукавом своей потрёпанной одежды, медленно заговорил, глядя в костёр. Его голос был низким и хриплым.

– Равны? Чушь! Вы двое – не ровня мне. Я в деле много лет! А вы кто? Да никто. Зелень! А меня все знают! Я в своём деле мастер!

Выслушав, Ростислав не сдержался:

– Раз ты такой опытный и уважаемый, ответь – где тогда твоё ухо, мастер?

Глаза рыжего налились кровью, в один миг в них вспыхнул огонь ярости. Он поднялся на ноги, держась одной рукой за ствол дерева, и, покачиваясь, вынул из ножен длинный меч.

Ростислав среагировал мгновенно. Мужчина вскочил и направил острие своего клинка на Емельку. Рядом с ним, удерживая оружие трясущимися пальцами, встал Федька.

В воздухе повисло напряжённое молчание, настолько густое, что его, казалось, можно было резать ножом. Костёр тихо потрескивал и его блики отражались от лезвий, направленных друг на друга.

Оценив своё положение, рыжий, поколебавшись мгновение, выругался и убрал меч обратно в ножны. Он глубоко вздохнул и затем, сплюнув на землю, проговорил, отвернувшись:

– Я спать.

Пошатываясь, главарь направился к лошадям, бросив на сообщников полный злобы взгляд. Дойдя до своего спального места, он упал на землю и закрыл глаза. Вскоре его дыхание стало ровным, грудь начала мерно двигаться вверх и вниз.

Напряжение постепенно спадало. Приятели, переглянувшись, опустились на свои места.

– Он будто ума лишился, – огорчённо произнёс Федька, вернувшись к котелку. – Чего он взъелся на меня?

– Да не в тебе дело, – покачал головой Ростислав. – Он просто боится.

– Чего ему бояться?

– Да мало ли чего! Например, боится, что мы его обманем. Бросим и убежим с мальчонкой. Мы-то с тобой знакомы, а он нам, стало быть, чужой. Что ему тогда делать? Возвращаться к Мишке? Не выйдет, обратного хода у него нет – знает, что сделает атаман, если поймает его.

Федька тяжело вздохнул, отложив ложку в сторону. Не оборачиваясь, он негромко проговорил:

– Я вот тоже боюсь. Но иду же. Тихо, спокойно. Потому что доверяю тебе.

Он посмотрел на Ростислава, отвернувшись от костра:

– Знаешь, ты ведь как бежал тогда – у меня так друзей и не было, – голос его звучал глухо и печально. – Гнобили меня все. Называли: "Федька душегубов друг". Колотили без конца. Потому я и пить начал.

Ростислав молчал, не зная, что ответить.

– И хату свою тоже не я сжёг. Соврал я тебе. Подожгли её. Еле ноги унёс. А вот жена моя не успела, Машка. Сгорела. Кучка костей только и осталась.

Шмыгнув носом, он отвернулся, пряча лицо.

– Говорила ведь: "Давай уедем". А я куда поеду из отцовского дома? Кому я нужен? Не послушал её. И вот как вышло. С тех пор один жил. Как жил – побирался, вернее будет сказать. Сколько лет уже так мыкаюсь – не сосчитать. В Туманнице ко мне как к собаке относились. Думал, до весны уж и не доживу, да вот тебя встретил. И будто снова человеком себя почувствовал – едем куда-то, что-то делаем.

Он уже несколько минут не помешивал ложкой содержимое котелка, будто забыв о нём. Покатые плечи выпивохи опустились ещё ниже.

– Мне ведь и деньги-то эти особо не нужны. Просто хочется быть с кем-то, причастным к какому-то делу.

Федька немного помолчал, погрузившись в тягостные воспоминания. Его лицо, испещрённое густой сетью глубоких морщин, осунулось и стало напоминать посмертную маску, которой накрывают лицо перед ильдом.

– Стыдно было признаться, как на самом деле всё случилось, – продолжил он еле слышно. – Хотел, чтобы ты думал, что я обычный человек. Что не конченый, невезучий просто. Теперь вот знаешь. А я… Ладно, что уж…

Сердце Ростислава сжалось. Ком подступил к горлу. Так вот оно, значит, как. Он посмотрел на товарища совсем другими глазами. Федька, тем, что спас его, разрушил свою собственную жизнь. Всё из-за него, Ростислава. Невыносимая жалость к этому сухому, сгорбленному мужичку охватила его. Подавшись вперёд, мужчина тихо произнёс дрогнувшим голосом:

– Федя, прости меня ради Влады…

– Брось! – отмахнулся тот. – Я не для этого тебе всё рассказал. Не чтобы ты извинялся. Что было – то было! Даже знай я тогда, как дело обернётся – всё равно отвязал бы тебя! – и, помолчав немного, добавил: – А просто понять не могу – этот-то, рыжий, чего зубы показывает? Морда упитанная, лощёная! Мы