Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

– Спасибо тебе, Федя, – ответил Ростислав и, встав, подошёл к товарищу, положив руку ему на плечо. – Я ведь так и не поблагодарил тебя. Ты жизнь мне спас! Не будь тебя – валялись бы мои кости где-то на окраине Туманницы.

Мужичок посмотрел приятелю в глаза и улыбнулся.

– А что до этого, – Ростислав кивнул на храпящего в тени Емельку, – деньги хорошие – вот и пошёл. Да и унижен он. Потому и задирается с тобой, видит что ты слабее.

Он тяжело вздохнул, покачав головой.

– На глазах своих же людей Мишка его отделал. Авторитет его уронил. Надо восстанавливать. А так, если дело выгорит – будет чем гордиться. Снова зауважают! Эх, скорее бы получить деньги и разойтись с ним в разные стороны.

– Я, если ты не против, при тебе останусь.

– А как же отцовское дело?

Федя печально покачал головой.

– Я сейчас вспомнил обо всём и больше не желаю обратно возвращаться. Если хочешь – забирай себе мою долю, только не гони прочь. Разве что немного себе оставлю – на вино, а остальное забирай!

Ростислав не нашёлся что ответить. Федька, вернувшись к котелку, негромко произнёс:

– Нужно мальца покормить. Как бы не околел. Сидит, синий весь.

– Я покормлю, – ответил Ростислав, присев рядом.

– Хорошо. А я тогда пока за хворостом схожу.

– Далеко не отходи. Не приведи Зарог, волки набегут!

Щуплая фигура Федьки исчезла среди тёмных стволов. Проводив его взглядом, Ростислав аккуратно, чтобы не пролить содержимое, снял котелок с огня, захватил ложку и вернулся на поваленное дерево.

Ярополк, всё ещё со связанными руками и кляпом, мешающим говорить, сидел там же. Ловким движением мужчина вынул комок тряпья изо рта мальчика и, зачерпнув ложкой похлёбку, протянул пленнику.

– Давай, ешь, – велел он.

Парнишка не ответил. Замерев, он пристально глядел в лицо своего надзирателя.

– Ешь, кому говорю! – с нажимом повторил Ростислав. – Не откроешь рот – будешь голодным до завтра. А ночи сейчас холодные!

– Я тебя знаю, – неожиданно воскликнул Ярополк. – Ты голова стражи Радограда! Я видел тебя!

Мужчина, опустив глаза, положил ложку обратно в котелок.

– Да, это я, – помолчав, согласился он. – И что с того?

– Ты ведь служишь нам. Моему отцу, братьям, – прищурившись, проговорил мальчик. – Зачем вы везёте меня к Роговолду?

Ростислав, вздохнув, отставил дымящийся котелок в сторону.

– Я больше не служу вам, – едва слышно ответил он. – Твой дядя занял город, и меня выгнали со службы.

Брови княжича поползли вверх.

– Занял город? – он не поверил своим ушам. – Какой город, Радоград?

Ростислав молча кивнул.

– Но как? Как ему это удалось?

– Послушай, – прервал его мужчина. – Я не намерен с тобой болтать всю ночь. Не хватало ещё, чтобы нас Емелька услышал! Или ешь, или я возвращаю назад кляп – и дело с концом!

Мальчик замер, будто поражённый молнией. Мысли вихрем закружились в его голове. Если каменецкий князь занял столицу, его отец, вероятно, уже мёртв. А что с братьями? С Владимиром, Дмитрием? С матерью? Сердце бешено колотилось в груди, и каждый его удар отзывался звоном в ушах. Невыносимо хотелось расспросить обо всём Ростислава. Но в глубине души княжич понимал: все эти вопросы сейчас не имеют значения. В данный момент нужно выжить, уберечь себя от того, чтобы попасть в руки убийцы его брата – Роговолда.

Взяв себя в руки, он тихо, но твёрдо проговорил, искоса поглядывая на храпящего Емельку:

– Ты решил, что если привезёшь меня к дяде, то он тебя примет назад?

Мужчина не ответил, лишь пожал плечами.

– Ростислав, не отдавай меня ему, – жалобно попросил мальчик, перейдя на шёпот. – Он казнит меня. Он уже убил Олега, моего брата. Ты ведь его знал! Отвези меня к Владимиру, он заплатит больше и даст тебе всё, что ты попросишь.

Ростислав задумался. Возможно, это история Федьки так взволновала его, но сейчас ему стало жаль и мальчика тоже. Замёрзший, худой и бледный, с кровоточащей раной на лбу, он казался совершенно отчаявшимся. Наверное, так же выглядел и сам Ростислав, когда его без вины привязали к истукану, заявив, что на следующий день сожгут живьём.

Он тяжело вздохнул. Возможно, стоило поступить так, как просил княжич. Мужчина открыл было рот, собираясь что-то ответить, как вдруг за его спиной раздался треск ветвей, и к костру из глубины рощи выбежал запыхавшийся Федька.

– Что, всё-таки волки? – повернувшись на шум, спросил Ростислав.

– Нет. Я там, из-за деревьев видел…

– Что видел?

– Всадников! – с глазами, полными страха, выпалил тот. – Вдалеке видел, в свете луны!

Федя побелел так, что, казалось, он вот-вот испустит дух.

– Это погоня! Нам конец!

Ростислав тут же вывернул содержимое котла в костёр, потушив его, и, засовывая кляп обратно в рот Ярополку, резко скомандовал:

– Буди Емельку. Быстро!

Глава 10. Вина и воздаяние

На Радоград опустился вечер. Густые, мутные сумерки лениво накрыли город, словно тяжелое покрывало, скрывая тайны его жителей от посторонних глаз.

На Храмовой площади, обычно оживленной и шумной, царила неестественная тишина. Лишь шепот ветра да едва слышный шорох многочисленных плащей нарушали её. Вокруг большого погребального костра, сооружённого в центре детинца, неподвижно замерли тёмные фигуры. Безмолвные, с застывшими лицами, они напоминали каменные изваяния, высеченные рукой неведомого мастера и зачем-то расставленные здесь, у стен храма.

На столбах, установленных ещё днём по велению Тимофея, горели десятки факелов, освещая всё вокруг красноватым, дрожащим светом. Огонь потрескивал и колебался от дуновений ветра, создавая на грязной брусчатке причудливые тени. Чёрные и зыбкие, они протянулись до самых княжеских палат, словно пытаясь дотянуться до их потрёпанных стен.

У самого кострища, в круге света, склонив голову, стоял Панкратий. Его белоснежные одеяния развевались на ветру, создавая впечатление, что он – бестелесный дух, явившийся сюда с наступлением темноты. Длинные волосы, словно серебристый поток, мягко струились по плечам, а на лице застыло скорбно-возвышенное выражение. В глазах архиезиста отражались языки пламени, казалось, он не замечал ничего вокруг, всматриваясь куда-то вглубь самого себя.

В воздухе витал густой, маслянистый запах сока жар-дерева.

Владимир, с белым, как первый снег, лицом находился неподалёку. Он ещё не оправился от полученной раны, но, стиснув зубы, стоял, превозмогая тупую боль в груди.

Рядом, держа его за подрагивающую руку, замерла Лада. Большие, широко распахнутые глаза девушки лучились сочувствием.

Князь стоял молча, сжимая в ладони маленькую статуэтку Зарога, с которой не расставался Дмитрий. Как рассказал ему Тимофей, фигурку нашли на полу камеры рядом с бездыханным телом