Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Отряды Альгоша и Венсиля, — не отрываясь от картины боя произнес Рай, — они не могли ослушаться приказа, все-таки их графства входят в королевство, но у меня с ними договор и они не нападут.

— Ты так в этом уверен? — я вновь посмотрела в сторону их лагеря, вспомнила седого графа, мальчишку, что когда-то вел их отряд в Дагос и поняла, — действительно не нападут. Благородство иногда не простое слово, а граф Альгошский был благородным не только по рождению, это светило в его взгляде, повадках, речи… Он не спустит своих собак на человека, спасшего его дочь.

Кивка Рая было достаточно, я все поняла. Он же опять сжал мою ладонь, но я на это уже не обратила внимания. Лей говорил, что ему нет равных в боевой магии, но глядя на это осунувшееся истощенное лицо я поняла проклятия Лея. Рай отказался от других кашасер, отказался подпитывать силы от другой женщины и поэтому исчерпал все свои резервы, его магия тянула из Рая не силы, саму жизнь и я разозлилась на себя, что однажды заикнулась о верности. Было больно, но смотреть сейчас на обессиленного мужчину, что надеется на последний убийственный шанс, который возможно принесет его миру еще больше страданий, толкнет в объятия огнестрельного оружия, выведет на другой уровень все последующие войны. Ох… и все это из любви ко мне… Сейчас мне не нужны были признания и красивые слова, время слов осталось позади, я судила по делам и понимала, что все это ради меня, ради честности чувств и внутри, там где когда-то теплилась сила, разгорался теплый огонь, который захватил все мое существо, на мгновенье я почувствовала себя всемогущей, казалось я вылетела из тела и окинула всевидящим взглядом все вокруг, обняла собой все что видела, и то, до чего не дотягивался взгляд, почувствовала себя каждым из шагающих солдат и каждым, кто стоял за спиной, ударила копытом каждого кушара и почувствовала этот удар травинкой под подковой… А потом я встретилась глазами со своим магом и произнесла первой то, чего ждет каждая девушка, но мне было все равно:

— Я люблю тебя… — на мгновенье опешив от неуместного признания граф притянул меня к себе, поцелуй вышел торопливым, со вкусом горечи. Рай явно прощался, отчаянно стараясь не показать своей боли и вернуть поцелуем не произнесенные слова. Я понимала, в мире, где любовь под запретом, где бог заперт в камне и устал стучать в человеческие души, поцелуй на глазах у всех это больше чем признание, и сила, разгорающаяся во мне, хлынула в Рая, восстанавливая скукожившийся магический контур, питая резерв, обещая победу. Я покачнулась, но крепкие руки удержали. Он смотрел на меня таким ошалелым взглядом, что я растерялась, слова были не нужны, нежность, неверие и облегчение смотрели на меня из глубины его глаз.

— Убейте ее, — то ли я рассеялась над долиной и слышала каждый звук, то ли, что вероятнее, голос, усиленный магией, пронесся над всем строем вражеских солдат, такой знакомый женский голос, срывающийся на визг.

— Шаралия, — выплюнул Рай имя своей недавней невесты.

Его рука выплела вдоль моего тела витиеватый жест, создавая вокруг едва видимый светящийся кокон и не удержавшись прикоснулась к щеке. А потом вокруг разразился ад, потому что новый маг Дагоса нанес удар…

***

— Арай, ты меня слышишь, — асур в который раз распекал сына. — Ну сколько можно дурачиться и дразнить орлов. — Как бы ни странно это звучало, но именно этим развлекались дети грозового клана и, асур подозревал, что и других тоже. Здесь такого развлечения не было, но привычное с детства выражение осталось. Он в который раз пытался вдолбить сыну привычку к осторожности, но мальчишка раз за разом рисковал, летал над человеческими поселениями, удирал в лес, гонялся за птицами.

После того, как граф пришёл к нему сам и пообещал не уничтожать новоприбывших асуров, после того как он побывал в его мире, после того как он отказался от родовой силы… Как много всего произошло за несколько недель…

— Я пришёл чтобы вернуть клану грозовую магию, — сказал Рай глядя в глаза. — Я почти разобрался в дневниках предка, — он вытащил из кармана потрепанный дневник Лароша, — но мне не понятно вот здесь и здесь. — Потом, уже втроём с Владыкой они разбирали каракули давно умершего мага, спорили, пробовали, ошибались… Вектор слетал, он не настраивался на Дарая, вопреки всем расчётам. И к тому времени, когда юный Арай постучал в дверь принеся очередную бутыль моранского, три мага были злы, пьяны и разочарованы.

— Что-то здесь не вяжется, — стукнув стаканом по столу, рычал Владыка, — расчёты верны, преломление есть, пентаграмма идеальна… Эй, Арай, ну ка стань сюда, — мальчишке было интересно, он сделал шаг и Владыка схватил его за руку и толкнул в центр нарисованной на полу пентаграммы, два мага стали на лучи друг против друга, а отец только махнул рукой, отрешенно и разочарованно. Сколько раз он сам стоял там, внутри круга, маги уже сбились со счета, но ни разу пентаграмма не засветилась, она впитывала немаленький резерв, темнела, но молчала, вызывая сначала недоумение, а потом раздражение, и дальше по порядку, злобу, гнев, разочарование...

— Сколько раз пробовали, бесполезно…

Когда вокруг заклубилась тьма, менять что-то было уже поздно, граф Форагосский едва устоял на ногах, Дарай поддерживал его из последних сил, Владыка взмахнул рукой направляя силу и завершая заклинание, а Арай осел внутри пентаграммы, ещё светящейся тонкими линиями в окружившей её тьме. А он, Дарай, почувствовал силу, силу главы клана, исходящую от сына, призывающую настолько мощно, что он сам едва не опустился на колено, признавая право повелевать…

— Да уж, — Владыка рухнул в кресло, — не такого эффекта я ожидал… — произнёс он и задумался. Дарай же усадил в соседнее кресло едва державшегося на ногах Рая и направился к сыну. Голова болела, он ещё отказывался верить произошедшему. Мальчишка — Владыка грозовых? Впрочем, сила вновь в клане, вырастим, выживем. Главное, он признательно посмотрел на графа, теперь есть шанс сохранить клан, сохранить без помощи Владыки, без помощи радужных, теперь сила вновь внутри клана, а это главное.

—