Удачи, NPC! - Легендарный гений

да и было там всего 5 000 маны. Сейчас, прямо в эту секунду, я видел заполненное до пика Пепельное Ядро, которое Сакура явно планировала использовать, как батарейку для какой-то способности.

И от осознания этого стало жутко. Даже самая обычная способность при таком потоке энергии выдаст страшный результат, а ведь Сакура явно планирует использовать что-то более убойное, чем свой классический Кровавый Коготь. Это было чертовски пугающе… и безумно опасно. Причем не для нас, а для нее самой. Ее бледность, ее светящиеся глаза — это уже было пределом. Десять тысяч маны? Это самоубийство!

— САКУРА, НЕ…! — сорвался с моих губ инстинктивный крик ужаса, но я не успел остановить её… было слишком поздно.

Ее тихий, но неумолимый, как скольжение лезвия по камню, голос перекрыл мой вопль:

— Кровавая Дезинтеграция.

Она не махнула рукой. Не бросила шар. Она просто направила его вперед, навстречу железному сундуку-Владыке и всему, что стояло за ним.

Пепельное Ядро исчезло.

Вместо него из ладони Сакуры вырвался луч.

Не алый, как ее Когти. Не кроваво-багровый, как свет Ядра. Это был цвет чистой пустоты, окаймленный ослепительно-белым сиянием. Он был тонким, как игла, в момент зарождения, но расширился до ширины дорожной кареты за долю секунды. И в нем не было ни тепла, ни холода. Только абсолютное, всепоглощающее ничто. Он шипел. Звук был похож на миллион раскаленных добела лезвий, вонзаемых в лед, умноженный на рев сверхзвукового истребителя. Воздух перед лучом схлопывался, создавая ударную волну, которая повалила меня на спину еще до того, как основной поток достиг цели. Мелкие мимики вокруг просто испарились. Не сгорели и не разлетелись на куски. Такой роскоши им не дали. Они просто исчезли. Без звука, без вспышки. Просто перестали существовать.

Мимишный Темный Владыка тридцатого уровня, являющейся настоящий машиной смерти в моих глаз, и заставивший мой хвост свернуться в узел страха, успел среагировать. Он инстинктивно поднял свои гигантские клешни-прессы, чтобы прикрыть свою сундучную пасть. Хитин, металл, магия — все, что делало его боссом данжа, собралось в мгновенную, инстинктивную защиту, однако едва ли это могло ему помочь.

Луч Кровавой Дезинтеграции коснулся клешней.

Опять же, жара от луча не была. Казалось, что здесь вообще нет физического воздействия, ибо клешни не расплавились и не раскололись, а рассыпались на мельчайшие, невидимые глазу частицы, как песочный замок под ударом цунами. Луч прошел сквозь них, как сквозь дым, и ударил в центральную часть "сундука". Гигантское тело монстра заколебалось. На миг показалось, что оно сопротивляется, что его чудовищная выносливость и уровень могут сдержать эту атаку. Потом по стали пошли трещины — не механические, а словно пространство само рвалось под лучом. И затем — распад. Тело Владыки начало рассыпаться, начиная с точки удара, распространяясь со скоростью лесного пожара. Хитин, металл, внутренности — все превращалось в пыль, в прах, в ничто. Он не успел даже вскрикнуть. Только его единственный, внезапно осознавший ужас глаз на мгновение мелькнул в центре распадающейся массы — и исчез. Через мгновение на месте тридцатиуровневого кошмара висел лишь быстро рассеивающийся серый туман из сверхмелкой пыли.

Однако, решив главную нашу проблему, луч не остановился.

Он пробил стену за местом, где секунду назад стоял босс, пройдя дальше, как луч лазера сквозь бумагу. Камень, мицелий, древние балки — все дезинтегрировало под его прикосновением. Он ушел вглубь замка, выжигая идеально прямой туннель сквозь камень и тьму. И в конце этого туннеля, когда все закончилось, показался солнечный свет. Бледный, рассеянный, но несомненно — это был дневной свет с поверхности!

Луч погас так же внезапно, как появился. Глухая тишина, оглушительная после шипящего рева дезинтеграции, обрушилась на зал. В воздухе висела мелкая серая пыль — все, что осталось от Владыки и части стены. От мелких мимиков не осталось и следа.

Сакура все еще стояла. Её рука была вытянута вперед. Поза была такой же, как в момент выстрела. Но свет в ее глазах погас. Багровая аура вокруг нее схлопнулась. Алые пряди в волосах поблекли до тускло-ржавого оттенка. Она покачнулась, словно марионетка с перерезанными нитями, и начала медленно, неудержимо падать вперед, на запыленный камень.

— "ДВЕРЬ!" — пронеслось в моей оглушенной голове. Свет! Выход! Свобода!

Адреналин, казалось, выжег остатки слабости. Я рванулся вперед, подхватывая Сакуру до того, как она ударилась о пол. Она была невесомой и страшно холодной. Как кусок льда. Я судорожно прижал ее к себе, ощущая, как ее голова безвольно упала мне на плечо. Ни дыхания. Ни привычного легкого напряжения мышц. Ничего. Я будто бы нес не живого человека, а труп…

— СПАЙК! ТАЩИ БУРОГО! СЕЙЧАС ЖЕ! — мой крик сорвался на хрип, но он все равно был невероятно громким в гробовой тишине. — В ПРОХОД! НА СВЕТ!

Спайк, будто разбуженный пинком, сорвался с потолка. Он не пищал. Он свистел — тонким, пронзительным свистом паука, мобилизующего последние крохи сил. Он не полетел к выходу. Он ринулся к Бурому. Косолапый лежал, уставившись тусклыми глазами на дыру в стене и облако пыли, что было боссом. Паук вцепился лапками в его шкуру, рядом с загривком, и дернул. Бурый взревел от неожиданности и боли, но инстинкт выживания сработал. Он поднялся на дрожащие лапы. Спайк, шипя и свистя, закинул огромную тушку на свой горб, как мешок с картошкой, и потащил его, как буксир неповоротливый корабль, к сияющему пролому в стене.

Я же не стал ждать, ринувшись к выходу на всей доступной мне скорости, прижав к себе ледяное, безжизненное тело Сакуры. Ноги сами несли меня по прямой линии, прочерченной Кровавой Дезинтеграцией. Мимо места, где был Владыка — там валялись лишь две полураспавшиеся клешни. Мимо гладких, как отполированных стен туннеля, созданного лучом. Навстречу свету. Не знаю, что это было, да и это сейчас неважно — нужно выбраться и оценить состояние Сакуры. Плюшки за данж? Плевать на них! Жизнь Сакуры намного ценнее!

Пять шагов. Десять. Пятнадцать. Воздух сменился. Запах гнили, мицелия и пыли остался позади. Его сменил свежий, резкий, пахнущий хвоей и влажной землей воздух поверхности. Я выскочил из туннеля, споткнулся о корни огромной сосны и рухнул на колени на мягкий ковер мха и прошлогодней хвои. Солнце. Оно било в глаза, слепя после вечного полумрака данжа. Я зажмурился, но тут же быстро распахнул глаза.

Спайк выволок Бурого следом. Медведь рухнул рядом, тяжело дыша, но самое главное — все были живы. Паук отполз в сторону, свернулся в шарик и замер. Его лапки